Вставая на крыло - Юлия Пасичная

Марта медленно ковыряла вилкой в жарком, старательно удерживая на лице задумчивое выражение, чтобы не видно было следов мысленного диалога. Хотя ей хотелось расхохотаться после обещания Шассы уберечь ее от приставания епископа.

- И.. когда мне предстоит.. разделка на части? – подпустив в голос немного страха, спросила она, не глядя на Кристиана. Тот вытер руки салфеткой, бросил ее на стол и сел рядом с девушкой на широкий диван. Перебирая в пальцах золотые локоны, он обнял Марту и двумя пальцами приподнял ее подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.

- Я же сказал – завтра. Ты поедешь в восточную церковь, а твоя замена – на костер, - тихим низким голосом сказал он, не отводя взгляда. – А сейчас ты будешь вести себя хорошо. Ты же не хочешь, чтобы пострадал твой менестрель, верно?

- Не хочу, - дрогнувшим голосом призналась девушка, пытаясь отстраниться – впрочем, безуспешно. Крепкие объятия епископа не давали отодвинуться даже на палец. – Не трогайте его, пожалуйста. Я сделаю все, как вы хотите. И.. драконом стану. Только отпустите его..

- Отпустим, конечно, - улыбнулся епископ, проводя пальцами по щеке девушки и притягивая ее к себе. Осторожными, медленными поцелуями он коснулся ее виска, шеи, маленького ушка. Другой рукой провел по спине, затем по рукам, обвел пальцем вырез платья, лаская нежную кожу. Марта не шевелилась, испуганно дрожа. Несмотря на обещание Шассы избавить ее от насилия, она все же боялась. Избавление еще когда будет, а трогают ее уже сейчас. Впрочем, пока нежности церковника еще можно было терпеть.

– Иди сюда, девочка, - хрипло позвал Кристиан, встав и потянув девушку за руку в сторону постели. Умело расшнуровал корсет, сдвинув платье с плеч, отбросил за спину золотую копну и провел ладонью по груди Марты, еле слышно застонав. Она с трудом удержалась от крика, когда под давлением его рук мягко опустилась на постель. Епископ отстранился и сбросил с себя одежду. Приподнял свою жертву, откидывая одеяло, и впился в ее губы жадным, требовательным поцелуем. Снял с нее платье.. и  вот тут Марта не выдержала. Глаза ее засветились желтым, зрачки стали вертикальными. Вокруг рук разлилось мягкое золотое сияние. Кристиан резко отстранился, побледнев.

- Эй, прекрати! – прикрикнул. – Не смей превращаться здесь!

Марта закрыла глаза и глубоко вздохнула, успокаиваясь. Кристиан осторожно укрыл ее одеялом, не решаясь продолжить ласки.

- Ты в порядке? – спросил он через пару минут. – Не пойму, чего испугалась? Можно подумать, со своим менестрелем ты в постели ни разу не была. А жить тебе все равно осталось меньше суток. Какой смысл играть в оскорбленную невинность и гордость демонстрировать?

- Простите, - открыла глаза Марта. – Я.. я просто нервничаю. Все в порядке, я уже спокойна. У меня никого не было, кроме Тейрена. И.. непривычно. Ваши прикосновения..

- Все хорошо, девочка, - успокоился епископ. – Я постараюсь быть ласковым с тобой. Просто не сопротивляйся, и все будет хорошо. Может, тебе даже понравится. На меня дамы обычно не жалуются.

Марта позволила откинуть одеяло. Сжав кулачок, она молча терпела нежности епископа, с ужасом ожидая, когда его тяжелое тело нависнет над ней, чтобы.. чтобы завершить процесс. Время шло, поцелуи и прикосновения становились все настойчивее.. но ничего не менялось. Наконец епископ резко сел, зло дыша.

- Одевайся и уходи, - не оборачиваясь, приказал он. – За дверью охрана, тебя проводят.

Марта торжествующе улыбнулась и мигом натянула платье, не тратя время на корсет. Молча обувшись, она выскользнула за дверь, где ее перехватили стражники и отвели в камеру. Кому другому убогая клетушка после роскошных апартаментов епископа показалась бы унылым узилищем, но Марта влетела в нее как домой. Слава богам, драконы сдержали слово и избавили ее от унизительной «любви» церковника. Вспомнив его настойчивые руки, гуляющие по ее телу, девушка передернулась. Сбросив платье, она намочила платок из кувшина, стоявшего на столике, и обтерла тело. Затем снова оделась и легла на деревянную лежанку, устланную все той же соломой. То ли от радости, то ли от усталости, но заснула она мгновенно, и даже неудобная постель не помешала.

Арм-Инг улыбнулся, прощаясь с Шассой после сеанса мыслесвязи, и пошел утешить менестреля, который не находил себе места, переживая за любимую. Парня он нашел в палатке Дерека, меланхолично терзающего струны лютни. Впрочем, те звуки, что рождал послушный инструмент, походили на что угодно, кроме музыки.

- Нервничаешь? – кивнул на ни в чем не повинную лютню дракон. – Оставь в покое эту штуку, струны от переживаний порвешь. Шасса только что связывалась со мной. Все в порядке с Мартой. Ну, потискал ее епископ, не без этого – но тронуть не тронул. Так что не дергайся. И ложись спать. Утром выдвигаемся. Часть войска поедет человеческим отрядом. А часть драконами, для пущего эффекта задуманного. Главное только, чтобы Марту уже вывезли из монастыря. Ну, за этим Шасса проследит и сообщит. Поедешь с отрядом, как только нам отдадут девчонку, бежите к ближайшему дракону и марш отсюда в Шеррретхоррр. Мы закончим и к вам. Вопросы есть?

- Нет! – радостно вскинулся поникший было менестрель. – Я все понял. Уже ложусь.

- Угу, - хмыкнул Арм-Инг. – Молодец. Я тоже пойду. Завтра будет весело и шумно.

Когда за ним опустилось входное полотно палатки, Тейрен сбросил ремень и улегся. Его больно царапнули слова о том, что епископ прикасался к его Марте, взыграло чувство собственника. Но побывавший на совещании в штабе, Тейрен понимал, что забрать Марту раньше утра означало бы провалить не только операцию по ее спасению, но и шанс вывести драконов из гор, вернуть им человеческие владения Шеррретхоррра.. Ну и вообще. Магов приструнить, церковников. По слухам, на праздник сам король приедет.

«Я люблю тебя девочка моя, - прошептал он, укладываясь. – Все будет хорошо. Завтра я обниму тебя и никому больше не позволю к тебе прикасаться, никому. Моя родная, любимая. Совсем немного осталось. Я люблю тебя».

День рождения Изначального в столице праздновался с королевским размахом. Кертаонсар кипел и бурлил, готовясь к торжествам и гуляниям. Везде понаставили лотков и прилавков со сладостями, игрушками, едой. Музыканты тут и там играли славления Изначальному и государственные гимны. Празднично наряженные люди гуляли парочками и целыми семьями, лакомясь сладостями и глазея на представление. Гвоздем программы обещана была казнь девчонки-оборотня, превращавшейся в дракона. На Центральной площади уже построили возвышение, обложенное хворостом. Посреди торчал столб, к которому привяжут девчонку. Высокое сооружение, не поскупились на доски и бревна. Видно будет с любого края немаленькой площади.