Призраки Черного леса - Евгений Васильевич Шалашов

неподалеку лежит, забирайся к ней под бок, да и дрыхни. Ну ладно-ладно, знаю я, что ты человек порядочный… Иди-ка ты спать, рыцарь, а завтра видно будет. С людьми поговоришь, на свежую голову что-нибудь придумаешь. Не придумаешь, завтра в полночь опять сиди, придет призрак, может, и скажет, чего ему надо. Но коли скажет, то придется тебе его задание выполнять, а иначе не будет удачи. Понял? А котика дай, пусть у меня посидит, погреет старика.

Домовой сграбастал кота цепкими ручонками, прижал к себе и исчез вместе с Шоршиком…

Утром, еще до завтрака, я пошел в конюшню. Томас уже выгребал навоз, наваленный за ночь. Коней прибавилось — кроме Гневко и Кургузого в стойле обреталась молодая кобылка, приобретенная для фрейлейн.

Гневко успел перекусить и был рад небольшой поездке. Ну, а мне надо было привести в порядок мысли, слегка растрепавшиеся после визита привидения. Лучше всего думалось именно в седле. Прокатившись рысцой пару миль, чтобы гнедой не вспотел, мы вернулись. План был составлен, мне оставалось лишь претворить его в жизнь. Начал я с Томаса.

— Томас, как выглядел твой прежний хозяин? Который Йохан Йорген, — зачем-то уточнил я.

— Да как он выглядел, — повел плечами старый конюх, отставив в сторону вилы, — обыкновенно выглядел. Вам лучше его портрет посмотреть, у фрейлейн Кэйтрин в чулане целая охапка холстов лежит, где все Йоргены намалеваны. Мы бы их продали, но кому они нужны? Вот картины с охотой, с дичью убитой, те покупали.

Хорошая новость. Обычно фамильные портреты не по карману простым рыцарским фамилиям, а тут охапка.

— Томас, ты привидений боишься? — поинтересовался я.

— Не знаю, господин Артакс, — почесал конюх затылок. — Вот так, с ходу и не ответишь. Не видел я их ни разу. Но если подумать — боюсь. От деда слышал, что если привидение встретишь — не к добру. Смерть к тебе придет или еще что — болезнь какая-нибудь.

— Смерть — это плохо, — расстроился я. — Похоже, ко мне сегодня рыцарь Йорген приходил.

— Так вам-то чего бояться? Вам он, хозяин мой прежний, не брат, не отец и даже пока не тесть. А хоть бы и был тестем, то все равно. Тот призрак смерть предсказывает, что родней доводится, — авторитетно заявил Томас. Подумав, добавил: — А еще дед говаривал, что не всякий раз призрак смерть приносит. Может, сказать что-то хочет, попросить. У нас ведь как бывает — встретит мужик призрак, а чего тот хочет сказать — не понимает. А потом, случись чего — пожар там, корова помрет, дочка в подоле принесет, говорит — вот мол, предупреждали меня, дурака! Задним умом, господин Артакс, все хороши.

От слов Томаса стало легче на душе. И впрямь — хоть призрак, хоть всякие пророки толкуют будущее так невнятно, что не поймешь, о чем толкуют, а любое предсказание можно подогнать к любому событию, было бы желание. На моей памяти конец света раз пять предсказывали, но он так и не случился.

— А вы бы его прямо спросили: чего, мол, господин Йорген, вам надо? Он бы сам ответил, — посоветовал Томас.

— А нужно спрашивать? — огорчился я. — Не знал… Молчал, как дурак, ждал, пока заговорит.

— Так откуда вам знать? — утешил меня старик. — Придет господин Йорген в следующий раз, вы его напрямую и спросите. Правда… — замялся старик, — спросить-то вы его спросите, но он вам лишь одно слово может сказать. Это мне дед говорил.

— Умный у тебя дед был, — заметил я.

— Умный, — согласился Томас. — Его два раза чуть не сожгли, за колдуна посчитали. Ладно, что в ратуше разобрались, да патер вступился, что, мол, никакой не колдун, а простой ведун — зубы заговаривать умел, вора в стакане воды видел.

— Это как? — удивился я.

— Да просто, — охотно отозвался конюх. — Наливал воды, ставил стакан перед обворованным, говорил — смотри. Тот смотрел, а коли лицо появлялось — это и был вор. Еще умел волков от скота отвадить. Ну, тут просто — взять волчью шкуру, бросить под ноги быку, а потом с этой шкурой поля объехать. Волки побоятся на пастбища заходить.

— А мстить не будут?

— He-а, не будут. Если обыкновенная шкура, которую охотники сняли, — то скот перережут. А запах быка учуют, думать станут — мол, сильна скотина, лучше не связываться!

— М-да, умен у тебя дед был, умен, — повторил я с уважением и перешел ко второму пункту плана: — Томас, ты же наверняка рыцаря Йоргена и его сына хоронил?

— Хоронил, — спал с лица Томас.

— Тогда рассказывай, — предложил я. — Как оно было, кто нашел трупы, что оставалось. В общем — рассказывай все подряд.

— Так что там рассказывать? Привезли, похоронили, вот и все.

Чувствовалось, что старик тяготился воспоминаниями и не хотел рассказывать. Пришлось задавать вопросы. Меня интересовало все: что было в останках тел, в остатках одежды, как купцы смогли опознать, что это именно Йоргены, были ли рыцарь с сыном вдвоем или у них были спутники. На половину вопросов Томас ответа не знал или уже не помнил. Или не хотел вспоминать. По нескольку раз меня переспрашивал — мол, слышит он плохо! Врал ведь, по морде видно. Будь кто другой, порасспросил бы «с пристрастием». Свой конюх, не чужой.

Что ж, кое-что я узнал, но вопросы не иссякли. Теперь оставался самый сложный пункт плана. Кажется, цель визита ночного посетителя стала вырисовываться. Но нужно убедиться на все сто, что это именно Йорген, мой предшественник. Но все же, все же, все же…

— Приветствую вас, фрейлейн, — церемонно поклонился я своей «невесте».

Та, упиваясь собственным ядом, сделала книксен, положенный лишь по отношению к вышестоящим особам, но я сделал вид, что не заметил нарушения этикета. Да и откуда наемнику знать тонкости политеса?

Мне было тяжело общаться с фрейлейн, потому что не знал, как с ней себя вести и что она выкинет. Решил говорить с благородной девицей так, как умные родители разговаривают с дочерью-подростком, чтобы не бить ее лишний раз розгой.

— Фрейлейн Кэйтрин, мне нужно сделать важное дело, но я боюсь, вы опять скажете, что я не уважаю ваш род.

— А что вы хотите сделать? — насторожилась