Настоящая фантастика - 2009 - Владимир Васильев

— Какой ужас! — Наташа прикрыла руками лицо.

Капитан залпом опрокинул в себя содержимое стакана. Слегка поморщился, затем, прищурившись, посмотрел на доктора.

— Тит Ильич, чем, по вашему мнению, может быть вызвано отсутствие сна в анабиозе?

Врач только развел руками.

— Откуда мне знать? Надо проверять технику. Возможно, подача газа была прекращена из-за сбоя. Это вопрос не ко мне.

Капитан кивнул.

— Хорошо. Эндрю, ты сделал проверку?

Андроид, столбом застывший у двери, шагнул вперед. Встал перед капитаном и лишенным каких-либо эмоций голосом начал:

— Проверка анабиозных камер не выявила каких либо поломок. Все приборы, в том числе и отвечающие за подачу усыпляющего газа, работают в нормальном режиме. Данные индивидуальных биоритмических записей показывают, что пробуждение старшего помощника Андрея Анатольевича Звягинцева наступило через 168 часов 12 минут после начала процедуры усыпления.

— Так! — капитан почесал подбородок. — Значит, Андрей проснулся через неделю. А потом все время лежал без сна крепко зафиксированный эластичными зажимами и опутанный проводами с питательной жидкостью. И вы все это знали и не предприняли никаких мер?!

Андроид не шелохнулся. Он возвышался над капитаном и безразлично смотрел в его глаза.

— Проверка состояния космонавтов проводится в течение 40 часов после помещения в камеру, — все так же бесцветно заговорил он. — В это время корабль еще только входит в зону для гиперпрыжка. По истечении данного времени экстренная разгерметизация капсулы в 96 процентах случаев приводит к поражению легких и сердца человека, как при кессонной болезни. Кроме того, во время прыжка через гиперпространство, нахождение человеческой особи вне криокамеры или анабиозной капсулы неминуемо приводит к смерти.

Андроид замолчал. Орлов опустил голову и надолго задумался.

— Уж лучше бы криокамеру поставили, она надежнее, — пробормотал он.

Потом встал, подошел к сейфу и вновь извлек на свет бутылку. Глотнув прямо из горлышка, он неожиданно резко повернулся приунывшим космонавтам:

— Что вы об этом думаете?

Никто не ответил. Тит Ильич бродил по кают-компании, заложив руки за спину. Семен, нахохлившись, сидел в кресле, и лишь Наташа изредка всхлипывала, нарушая тишину, воцарившуюся в помещении.

— Я знаю, кто убил Андрея! — девушка настолько внезапно подскочила с кресла, что оставшиеся члены команды лишь растерянно повернулись к ней.

— Кто убил? — первым пришел в себя доктор.

— Да вы и убили, Тит Ильич!

Бортовой врач побледнел.

— Я?! — его толстые губы затряслись то ли от негодования, то ли от испуга.

— Да! Вы! Вы! — девушка повернулась к капитану. — Сергей Иванович, помните, как они с Андреем из-за меня сцепились? А как он намекал, что не все смогут дожить до конца экспедиции? Помните?..

Толстяк засуетился. Он неловко замахал руками, будто пытаясь этими движениями сбросить с себя обвинения.

— Что она несет? Сергей Иванович, да ведь я…

— Молчать! — казалось, от окрика капитана вздрогнул даже андроид. — Тит Ильич, объясните, какую инъекцию вы сделали Звягинцеву?

Все смотрели на доктора. Цвет лица у Тита Ильича менялся. Из ярко-красного, оно стало бледным, а потом и вовсе пепельно-серым.

— Обычную инъекцию «Эритрохрома Р-45». Это препарат, замедляющий метаболизм и подготавливающий организм к анабиозу…

Бортовой врач переводил взгляд с одного члена экипажа на другого и понимал, что ему никто не верит. От нервного напряжения зубы доктора пустились в пляс и выдали затейливую руладу.

— Не убивал я! — не выдержав напряжения, закричал Тит Ильич. — Я вколол ему то же самое, что и всем!

Капитан как-то совсем безучастно посмотрел на доктора, затем бросил взгляд на часы. До подготовки к очередному гиперпрыжку время еще оставалось.

— Семен, связать! — коротко скомандовал Орлов пилоту.

Толстяк испуганно попятился.

— Да как же так! Вы не имеете права! Давайте во всем разберемся!.. — забормотал он.

— Я не имею права подвергать опасности жизнь экипажа и успешное выполнение нашей миссии, — устало произнес Сергей Иванович.

Связанного доктора оставили в кают-компании. Капитан отправился в рубку управления, а Семен, пообещав подойти через несколько минут, пошел в свою каюту. Плотно прикрыв дверь, он вытащил из кармана сувенирную зажигалку капитана. Яркая и блестящая, инкрустированная платиновыми вставками, она переливалась и блестела даже в тусклом свете люминесцентных ламп. Довольно улыбаясь, Семен повертел зажигалку перед глазами и, приподняв матрас, засунул очередную добычу в тайник.

Космонавты слегка скорректировали курс корабля, с помощью андроида еще раз проверили системы жизнеобеспечения. Корабль готовился к новому годовому гиперпрыжку. Препарат «Эритрохром Р-45», найденный в аптечке доктора, космонавтам поставила Наташа.

— А себе? — участливо поинтересовался Семен. — Сможешь?

— Конечно! — девушка попыталась улыбнуться. Но красные от слез глаза, сделали ее улыбку жалкой и неестественной.

— И этому, — капитан презрительно кивнул в сторону связанного по рукам и ногам доктора.

Когда все приготовления были закончены Орлов и Семен подняли доктора и уложили в капсулу. После чего вслед за Натальей заняли и свои места в анабиозных камерах.

— Приятных снов! — напутствовал космонавтов андроид. В голосе робота капитану почувствовалась угроза, но Сергей Иванович, отогнал дурные мысли.

Капсулы медленно закрылись.

Капитана разбудило тонкое жужжание открывающегося люка. Немного помедлив, Орлов присел и, с непонятно откуда взявшимся страхом, посмотрел на соседние капсулы. Тишина. Сергей Иванович с трудом выбрался из своего временного пристанища и огляделся. Все люки анабиозных камер были открыты. Но никто не появлялся. Наконец из одной капсулы появилась взъерошенная голова Семена.

— Привет, капитан! — зевнув, пробормотал пилот. — Как спалось?

Сергею Ивановичу показалось, что с души свалился огромный камень. Он вздохнул, вытер со лба капли пота и улыбнулся:

— Отлично, Семен!

— А эти, — пилот кивнул на оставшиеся капсулы, — чего не встают? Ах, да! Ильич же связан.

Он окончательно выбрался наружу и протянул руку капитану.

— Наташа, подъем!

— Погоди, — Сергей Иванович оборвал поток красноречия Семена и подошел к ближайшей капсуле. Постояв с минуту, он сделал несколько шагов и мрачно глянул в другую. Затем перевел взгляд на Семена. Пилот, беззаботно разминающий мышцы уловил во взгляде капитана столько пустоты и безысходности, что начал растерянно топтаться на месте.

— Они мертвы, — тоскливо произнес капитан и, повернувшись, направился к двери.

Семен смотрел на сгорбленную спину капитана, сразу постаревшего на десяток лет, и пытался переварить брошенную им фразу. Ноги пилота подрагивали, то ли от долгого нахождения в неподвижности, то ли от нахлынувшего испуга. Еще не веря до конца словам капитана, Семен приблизился к капсулам, больше всего напоминавшим сейчас ультрасовременные гробы и заглянул внутрь. Тит Ильич лежал с посиневшим лицом и стеклянными глазами сверлил потолок. Лицо его было искажено гримасой боли. В соседней капсуле в сгустках спекшейся крови лежала Наталья. Непонятно как, но она сумела высвободить одну руку из эластичного зажима, сковывавшего тело, и перегрызла себе вены. Семена замутило. Прижав руку ко рту, он выскочил вслед за капитаном из превратившегося в морг зала.

Орлов был пьян. Он методично, стакан за стаканом, вливал в себя водку и угрюмо молчал. Отказавшийся от выпивки Семен сидел рядом и барабанил пальцами по столу. Уже несколько раз он пытался завести с капитаном разговор о случившемся, но Сергей Иванович, недобро ухмыляясь, игнорировал все вопросы и предположения пилота.

Минут через десять в дверях показался андроид. Капитан будто бы только этого и ждал. Он отодвинул на другой край стола бутылку и, став вдруг абсолютно трезвым, подошел к роботу.

— Результаты! — коротко потребовал он.

— Смерть бортового врача Тита Ильича Смирнова наступила в результате сердечного приступа. Смерть космобиолога Натальи Ивановны Сергиенко наступила в результате обескровливания вызванного повреждением кровеносных сосудов. В момент смерти они не спали. Пробуждение Натальи Сергиенко произошло через 170 часов 01 минуту, Тита Смирнова через 173 часа 22 минуты после начала процедуры усыпления.

— Почему не были предприняты меры по устранению поломки? Ты должен был понимать своими железными мозгами, что их надо спасать! Сразу после того, как тебе стало известно, что они проснулись!