Настоящая фантастика - 2009 - Владимир Васильев

— Андрей, вот как ты думаешь, зачем нам в полет навязали Эндрю?

Помощник лишь пожал плечами.

— Не знаю, Сергей Иванович. Наверное, чтобы он следил за системами жизнеобеспечения, да и за самим кораблем, пока мы будем в анабиозе.

Капитан подпер кулаком щеку.

— Все это так. Но почему нам не дали доступа к его программам? Вообще непонятно, что у него в голове? И приказам моим он не подчиняется! Сам по себе. Я вот тут прикинул…

— Что?

— Похоже, эта задумка военных. Уж не знаю, что они там придумали, но думаю что на Беттлере андроид будет нужен больше, чем мы.

— Сергей Иванович, да не берите в голову! Это в вас говорит робофобия.

— То есть?

— А то и есть! Вы вспомните старые фильмы про космос, на которых мы все выросли. От «Чужих» до «Космовзрыва»! Так там везде андроиды выполняли секретные спецзадания военных, порой жертвуя жизнями членов экипажа. Вот у вас в подсознании все это и засело.

Капитан вздохнул, кинул взгляд на экран, где огромным баскетбольным мячом висел Марс и кивнул:

— Возможно, Андрей. Возможно…

Андрей шел по узеньким коридорам к своей каюте. Попрощавшись с капитаном, он еще какое-то время любовался Марсом, но потом, почувствовав, что глаза начинают слипаться, решил отправиться к себе. На время отбоя источники света на корабле слегка затемняли, дабы создать иллюзию вечера. Тусклое матовое освещение нагоняло тоску, и хотя вокруг все еще прекрасно было видно, иногда создавалось ощущение, что в темных углах коридора мечется чья-то тень. Андрей шел, напряженно оглядываясь, чувствуя, как неприятный жгутик страха холодит позвоночник. «Неужели клаустрофобия?» — мелькнула пугающая мысль.

С трудом подавив страх, Андрей начал рассматривать двери кают. Ага, вот и Наташкина! Он остановился и уже взялся, было, за ручку, но затем передумал. Вздохнул и двинулся дальше. Коридор резко поворачивал вправо. Но стоило только старшему помощнику зайти за угол и пройти всего каких-то пять-десять метров, как он услышал за спиной шорох, вскоре превратившийся в едва слышные шаги. Не мешкая ни секунды, старпом развернулся и в мгновение ока, вернувшись назад по коридору, глянул за угол.

Тит Ильич опасливо крался по проходу, то и дело останавливаясь возле дверей. Андрею уже было ясно, что задумал бортовой врач, слишком уж испуганно и в то же время шкодливо выглядел Тит Ильич. Так, старый котяра, зная, что ему достанется от хозяев, все-таки лезет к сметане, предвкушая вкусное лакомство и одновременно ужасаясь неминуемой кары. Наконец толстячок нашел нужную дверь. Он осторожно постучал по пластиковой обшивке костяшками пальцев.

— Кто там? — раздался из каюты недовольный голос девушки.

— Открывай, киска! — промурлыкал Тит Ильич и похабно осклабился. Этого Андрей выдержать уже не мог. Он вышел из-за угла и, заметив, как напряглась фигурка врача, до хруста сжал кулаки.

— Куда путь держим, старче?

Тит Ильич побледнел.

— Обход экипажа делаю, перед сном, — пролепетал он, все еще пытаясь сохранить остатки самообладания.

— Обход, говорите? — негромко произнес Андрей, приближаясь к доктору. — Обход это хорошо. Это просто замечательно!

Тит Ильич попятился, уперся спиной в стену, вытянув вперед руки пытаясь защититься. В следующую секунду кулак старшего помощника прилетел ему прямо в ухо. Тит Ильич обмяк и сполз по стенке.

Сергей Иванович пристально смотрел на доктора. Тит Ильич, пряча в пол бегающие глазки, старался повернуться к Орлову боком, чтобы в глаза капитану не так сильно бросались опухшая щека и ярко-пунцовое ухо. Остальные члены экипажа, как ни в чем не бывало, расхаживали по кают-компании, делая вид, что ничего не произошло.

— Полагаю, доктор, вы оступились и ударились о перегородку? Или я ошибаюсь?

Тит Ильич, повернулся к капитану.

— Да. Сергей Иванович, вы совершенно правы. Случайно ударился, — пробормотал доктор. Взгляд врача, помимо воли метнулся в сторону старшего помощника. Андрей, будто не заметив брызнувших в его сторону искр ярости, усмехнулся и подмигнул Наташе.

На пороге возник андроид, неловкими, дергаными движениями больше всего напоминавший марионетку.

— Капитан, через тридцать минут экипаж должен быть в капсулах.

— Хорошо, Эндрю.

Сергей Иванович повернулся к доктору.

— Ну, что, Тит Ильич, приступайте к своим обязанностям.

Врач должен был поставить членам экипажа инъекцию препарата, в сотни раз замедляющего метаболизм. Таким образом, погружение в анабиоз становилось более быстрым и безопасным. Тит Ильич медлить не стал, он открыл чемоданчик, достал несколько одноразовых шприцев и коробочку с ампулами.

— Ну-с, подходим по очереди.

В этот момент бортовой доктор чем-то стал похож на земского врача конца XIX века. Космонавты, закатав рукава, по одному подходили к доктору и, получив в вену порцию препарата, направлялись к капсулам. Дело свое Тит Ильич знал хорошо. Уколы он сделал быстро, не затягивая, только, когда к нему подошел Андрей, врач на секунду дольше, чем обычно, задержал взгляд на старшем помощнике. Последний укол Тит Ильич поставил себе. Вскоре весь экипаж занял места в стеклянных капсулах. Андроид ввел в компьютер необходимый код, и крышки капсул начали медленно закрываться.

— Приятных снов! — напутствовал космонавтов Эндрю.

Яркий свет ударил в глаза. Капитан прищурился, пытаясь сообразить, что происходит и где он находится.

— С пробуждением, — синтезированный голос андроида заставил капитана окончательно прийти в себя. Сергей Иванович сел в открытой анабиозной капсуле, с удовольствием потянулся, разминая затекшие члены. Из остальных капсул, зевая и покряхтывая, стали появляться остальные члены экипажа.

— Вибромассаж от пролежней это, наверное, хорошо, — зевая, пробормотал Семен, с трудом перекинув ногу через борт, — но что-то тело все равно затекло, как каменное!

— А ты что хотел? — Из соседней капсулы появилась голова доктора. — Массаж массажем, а год без движения это, знаешь ли… для организма своеобразный стресс.

— Капитан, за прошедшее время никаких происшествий не зафиксировано, — отрапортовал андроид. — Корабль идет, не отклоняясь от курса. Следующий прыжок через гиперпространство начнется через 27 часов.

Орлов наконец вылез из капсулы, неуверенно встал на ноги, присел на корточки, затем, с трудом приподнявшись, облокотился на стену.

— Да, погоди ты со следующим прыжком! — Капитан поморщился. — От этого еще не отошли. Сейчас бы чашечку кофе.

Но мечтам капитана о кофе не суждено было сбыться. Раздался душераздирающий крик и из капсулы выскочил старпом. Взъерошенный, бледный, с набухшими мешками под глазами, он пробежал по залу и врезался в стену. Ноги старшего помощника подкосились, он упал на колени, оставив на блестящей металлической обивке стены сгусток крови. Все ошарашено замерли. На секунду в зале воцарилась гробовая тишина. Старший помощник встал на четвереньки и расширившимися глазами смотрел, куда-то поверх голов космонавтов.

— Андрей… — начал, было, капитан, но не договорил.

Старпом завыл. Громко, истерично, дико. Он стоял на четвереньках, и подобно гигантскому маятнику раскачивался в разные стороны. На искусанных в кровь губах старпома появилась пена, завывания его делались все тоскливее, наконец он захрипел и, сорвавшись с места, бросился вперед. Семен от неожиданности отпрянул, Наташа завизжала, закрыв лицо руками, только капитан попытался остановить Андрея но, наткнувшись на его локоть, с грохотом отлетел в сторону. Еще секунда, и старший помощник с жалким всхлипом влепился в другую стену, упал с разбитой головой. на пол, несколько раз дернулся и затих. Ошеломленные космонавты подошли к лежащему в луже крови старпому. Тит Ильич, растолкав членов экипажа, склонился над старшим помощником. Осмотрел разбитую голову, пощупал пульс, невесело усмехнулся.

— Мертв, — выдавил он.

— Я бы хотел услышать, что скажет по этому поводу наш уважаемый врач, — начал капитан, когда тело Андрея унесли в морозильный отсек.

Тит Ильич пожал плечами.

— Думаю, он сошел с ума.

— Да, ну? — деланно удивился Орлов. — В самом деле? Надо обладать огромными познаниями в медицине, чтобы прийти к такому выводу.

Капитан подошел к сейфу и достал из него бутылку водки. Пить на корабле строжайше запрещалось, и спиртное находилось на борту лишь для экстренных случаев. Каких именно, в уставе прописано не было, но Сергей Иванович, видимо, решил, что такой момент наступил. Он одним движением свернул с горлышка пробку, молча налил себе полстакана и убрал бутылку обратно.

— Не знаю, чем все это могло быть вызвано, — начал доктор, — но мне кажется, что старпом просто-напросто не уснул в камере. Представляете, что чувствует человек, который целый год находится в замкнутом пространстве, лишенный возможности двигаться, общаться и предоставленный только своим мыслям.