Право на репрессии: Внесудебные полномочия органов государственной безопасности (1918-1953) - Мозохин Борисович

Ходатайства о пересмотре дел, рассмотренных «спец-тройками» УНКВД, могли рассматриваться и разрешаться только Особым совещанием НКВД СССР[247].

По отчетным данным, только на 10 сентября 1938 г. в результате выполнения указанных выше приказов, объявляющих по существу массовый террор по национальному признаку, рассмотрено дел на 227 986 человек, в том числе осуждены к расстрелу 172 830 человек, к разным мерам наказания — 46 912 человека, передано на рассмотрение судов 3120 дел и возвращены к доследованию дела на 5124 человека.

По отдельным операциям эти данные распределяются следующим образом:

С приходом Л. П. Берии в аппарат НКВД ситуация в плане репрессивной политики стала меняться. Так, в августе в г. Сталинабаде запретили приводить в исполнение приговоры осужденным по первой категории[248].

Политбюро 15 сентября 1938 г. по предложению НКВД принимает решение о передаче оставшихся нерассмотренных следствием дел на арестованных по контрреволюционным национальным контингентам, согласно приказам НКВД № 00485, 00439, 00593 от 1937 г. и № 202 и 326 – 1938 г, на рассмотрение «особых троек» на местах.

«Особые тройки» создавались в составе первого секретаря обкома, крайкома ВКП(б) или ЦК нацкомпартий, начальника соответствующего управления НКВД и прокурора области, края, республики. То есть в том же составе, в котором они существовали и до этого приказа.

На «особые тройки» возлагалась задача расследовать дела в отношении лиц, арестованных только до 1 августа 1938 г. Их работу планировалось закончить в двухмесячный срок. При этом решения «особых троек» по первой категории приводились «в исполнение немедленно»[249].

Пошел процесс свертывания операций. Для окончательного их завершения 17 сентября 1938 г. (Приказ НКВД СССР № 00606) в целях быстрейшего рассмотрения следственных дел были созданы «особые тройки». На них возлагалась обязанность по рассмотрению следственных дел.

«Особые тройки» не рассматривали дела на иностранных подданных, которые подлежали направлению в 3й отдел 1-го управления НКВД СССР — для рассмотрения их в Центре и направления по подсудности. «Особые тройки» рассматривали дела УНКВД (НКВД), а также Дорожно-транспортного отдела (ДТО) НКВД и третьих отделов лагерей НКВД, находящихся в месте расположения соответствующих УНКВД (НКВД).

Они могли выносить приговоры в соответствии с Приказом НКВД № 00485 от 25 августа 1937 г. по первой и второй категориям, а также возвращать дела на доследование и выносить решения об освобождении обвиняемых из-под стражи, если в делах нет достаточных материалов для осуждения обвиняемых.

«Особые тройки» обязывались вести протоколы своих заседаний, в которые записывали вынесенные ими решения в отношении каждого осужденного.

По каждой национальности (польской, немецкой, латышской и т. д.) велись отдельные протоколы. Протоколы подписывались в двух экземплярах всем составом «тройки». Тем самым изменялся ранее введенный альбомный порядок рассмотрения дел.

К следственным делам приобщались выписки из протокола в отношении каждого осужденного в отдельности. По исполнении приговоров как по первой, так и по второй категориям дела направлялись в 1 -и специальный отдел НКВД СССР[250].

Циркуляр № 189 от 21 сентября 1938 г. в дополнение к предыдущему приказу разъяснял, что рассмотрению «особых троек» на местах подлежали дела в отношении лиц, арестованных в порядке приказов НКВД СССР № 00485, 00439 и 00593 - 1937 г. и № 202 и 326 - 1938 г., а также в порядке директив, посланных на места в дополнение и развитие этих приказов: № 49990 от 30 ноября 1937 г. (латышская операция), № 50215 от 11 декабря 1937 г. (греческая операция) и т. д. Иначе говоря, в отношении всех лиц польской, немецкой, латышской, эстонской, финской, болгарской, македонской, греческой, румынской, иранской, афганской и китайской национальностей, а также харбин-цев и участников белогвардейских организаций (РОВС, БРП, РФП), арестованных до 1 августа 1938 г. и изобличенных в шпионской, диверсионной, террористической и иной антисоветской деятельности.

«Особые тройки» не могли выносить приговоры по делам на инженеров, профессоров, врачей и др. специалистов высокой квалификации, по делам на работников органов и войск НКВД и по делам на бывших военнослужащих армии и флота, коим присвоены специальные военные звания. Дела на этих лиц необходимо было направлять по подсудности в военные трибуналы, линейные и областные суды, Военную коллегию Верхсуда СССР и на Особое совещание при НКВД (дела на военнослужащих РККА и РККФ, коим к моменту ареста не были присвоены специальные воинские звания, «особые тройки» могли рассматривать в общем порядке).

Кроме приговоров по первой и второй категориям, а также решений о возвращении дел на доследование и об освобождении обвиняемых из-под стражи с прекращением дел, «особые тройки» могли выносить приговоры о заключении в исправтрудлагерь на срок до пяти лет, о высылке в определенные пункты СССР, об отдаче под гласный надзор по месту жительства обвиняемого и об освобождении из-под стражи с зачетом в наказание срока предварительного заключения.

С 23 октября 1938 г. арест иностранного подданного производился только с санкции Народного комиссара внутренних дел Союза ССР или его заместителя.

Дела на иностранцев, подлежащих рассмотрению на Особом совещании при Народном комиссаре внутренних дел Союза ССР, оформлялись в обычном порядке.

Устанавливался особый порядок оформления высылки иностранцев за пределы СССР. Выписка из протокола Особого совещания объявлялась осужденному под расписку. После объявления решения о высылке обеспечивалась изоляция выдворяемых из СССР от всех остальных арестованных. Не позже чем через 10 дней после получения решения о высылке выдворяемый отправлялся особым конвоем в соответствующий пограничный пункт.

И. В. Сталину докладывалось, что за истекший период по неполным данным были репрессированы свыше 15 тысяч жен арестованных, в том числе по Москве свыше трех тысяч и по Ленинграду около 1500.

В дальнейшем НКВД считало целесообразным репрессировать не всех жен осужденных изменников родины правотроцкистских шпионов, а только тех из них, которые были в курсе или содействовали контрреволюционной деятельности своих мужей и в отношении которых органы НКВД располагали данными об их антисоветских настроениях и высказываниях и которые могли быть рассматриваемы как политически сомнительные и социально опасные элементы.

Предложения НКВД были приняты, а Приказ № 00689 от 17 октября 1938 г. официально изменил Приказ № 00486 от 15 августа 1937 г. о порядке ареста жен изменников родины[251].

5 октября 1938 г. Иркутск запросил разрешения на дополнительный лимит в порядке Приказа № 00447 по первой категории на 1500 человек, по второй — на 2000 человек, о чем было доложено И. В. Сталину.

Так как ответа на их просьбу не последовало, 28 октября Иркутск еще раз запросил органы НКВД и непосредственно И. В. Сталина о выделении лимита на 2500 человек. Изменение репрессивной политики, по-видимому, дошло не до всех.

Политбюро ЦК 16 ноября 1938 г. утверждает проект директивы СНК СССР и ЦК ВКП(б), которая направляется наркомам ВД союзных и автономных республик, начальникам областных, краевых управлений НКВД, прокурорам краев, областей, автономных и союзных республик, прокурорам военных округов, железнодорожного и водного транспорта, председателям Верховного суда СССР, верховных судов союзных и автономных республик, ВК ВС СССР, председателям трибуналов военных округов, секретарям ЦК нацпартий, обкомов, крайкомов.

Директива гласила: «Приостановить с 16 ноября сего года впредь до распоряжения рассмотрения всех дел на «тройках», в военных Трибуналах и в ВК ВС СССР, направленных на их рассмотрение в порядке особых приказов или в ином, упрощенном порядке». Ответственность за исполнение этой директивы возлагалась на НКВД СССР и Прокуратуру СССР[252].

17 ноября 1938 г. вышло совместное Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия», в котором отмечалась большая работа, проделанная органами НКВД СССР по разгрому шпионско-диверсионной агентуры иностранных разведок.

Вместе с тем были отмечены и такие недостатки, как неполнота следствия из-за его упрощенного ведения и слабая организация оперативной работы.

Отмечалась слабая работа органов прокуратуры, не принимавшей меры по устранению недостатков по ведению следствия.

В Постановлении указывалось, что пробравшиеся в органы НКВД и прокуратуру враги народа пытались не подчиняться партийному контролю (забывая при этом, что проведение всех операций санкционировал лично И. В. Сталин).

Предлагалось запретить проведение всех массовых операций. Ликвидировались судебные «тройки». При арестах и ведении следствия предписывалось строгое соблюдение законности.