Эффект разорвавшейся бомбы - Карла Соренсен

провести ночь освобождения, потраченной энергии и скользкой от пота кожи. Последствия никогда не стоили того для меня.

Это было по-другому.

Она была другой.

Через несколько долгих секунд я понял, что Элли, возможно, единственная женщина, которая поймет наше шаткое положение. Она хотела меня не из-за моих денег или положения; я хотел ее не просто потому, что она была готова и доступна. Несмотря на сложности, она притягивала меня.

И я больше не хотел бороться с этим притяжением.

Я намеренно зашагал, свернув направо, как и она, и Элли стояла перед своей открытой дверью, ключ едва торчал из замка, глаза были устремлены точно в то место, где я свернул за угол.

— Передумал?

Я промолчал.

— Хорошо, — сказала она так, как будто я это сделал.

Затем вошла в свой гостиничный номер. Прежде чем войти, я ухватился за дверной косяк обеими руками и позволил дыханию свободно входить и выходить из груди. Может быть, я бы не стал к ней прикасаться. Может быть, она показала бы мне фотографии, и тогда я вернулся бы в свой темный, тихий гостиничный номер, где меня ждала бы только стерильная кровать.

Может быть.

Элли остановилась у стола и взглянула на меня через плечо. Вопрошающие яркие глаза, мягкие, улыбающиеся губы.

А может, и нет.

Я отодвинулся и последовал за ней, приняв решение. Легким движением руки дверь за мной захлопнулась. Она снова стояла лицом к столу, и когда я увидел, как она оперлась рукой о блестяще чистую поверхность, я заметил дрожь в ее пальцах, когда она нажала несколько кнопок на экране своего ноутбука.

— Вау, — прошептала она, когда страница загрузилась.

Я подошел к ней сзади, достаточно близко, чтобы чувствовать ее тепло, но не прикасаться к ней. Ее макушка была как раз под моим подбородком, так что я мог легко видеть через ее плечо, на что она смотрела.

Обложка была точной копией снимка, предсказанного фотографом. Последний, который он снял, и, хотя я был там, хотя почувствовал взрывной накал того момента, запечатленного на пленке, увидеть это было как удар под дых.

«Новый альфа волков» — гласил заголовок. Броский. То, что могло показаться банальным и глупым, таковым не было. Это только сделало картину еще более впечатляющей.

Элли выглядела миниатюрной перед Джеком и мной с футбольным мячом на бедре. Джек ухмылялся в камеру, скрестив руки, как и я.

Алые губы Элли были приоткрыты в легком вдохе, ее глаза сверкали голубизной на безупречном лице. Она выглядела свирепой, сильной и женственной.

Но больше всего шокировал я, стоявший позади нее. Я выглядел диким. Собственником. Мои глаза предупреждающе смотрели в камеру. С желанием. Ее дрожащий палец поднялся и коснулся экрана как раз в том месте, куда я смотрел.

— Ты выглядишь… — тихо сказала она, ее голос был хриплым и мягким, — как будто готов перегрызть кому-нибудь горло.

— Да? — Я наклонил голову, чтобы почувствовать запах ее волос. — Это не то, о чем я, помнится, думал, когда мы снимали.

Ее подбородок приподнялся, и мой нос уткнулся в ее конский хвост. Я жадно втянул воздух, и ее телефон со звоном упал на стол, когда она оперлась обеими руками о поверхность.

— О чем ты думал?

На мгновение я закрыл глаза и просто вдохнул ее запах. Нахлынувшее всепоглощающее желание заставило мои руки сжаться в кулаки, чтобы я не скользнул ими по ее бедрам и под футболку.

— Ты, — признался я хриплым голосом.

Элли издала тихий мяукающий звук, и ее спина слегка выгнулась, прижимаясь ко мне попкой. Я прижался лбом к ее затылку и прикоснулся губами к нежному узелку на ее позвоночнике.

Я думал о том, как она будет пахнуть, и теперь знал. Что-то сладкое и цитрусовое. Думал о том, как будет ощущаться ее обнаженная кожа под моими руками. Что-то, с чем мне нужно было больше опыта. Того, что я чувствовал до сих пор, было недостаточно.

Итак, этого еще недостаточно.

— Люк, — взмолилась она.

Мои кулаки разжались, пальцы с легкостью обхватили ее стройные бедра. Я притянул ее вплотную к себе, проводя языком по нежной линии ее шеи, пока она не повернула ко мне лицо.

Элли медленно повернулась в кольце моих рук, ее ладони скользнули вверх по моему животу и груди, обхватили шею и зарылись в волосы.

С нежным нажимом она потянула мою голову вниз, пока мои губы не зависли над ее губами, ни один из нас не желал уступать последний дюйм. Мои губы изогнулись в веселой улыбке, а ее глаза сузились.

— Поцелуй меня, — сказал я ей, высунув язык, чтобы облизать губы.

— Ты поцелуй меня, — выпалила она в ответ.

Элли была не прочь сыграть грязно, потому что снова выгнула спину, прижимаясь грудью к моей груди. Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не разорвать ее рубашку в клочья голыми руками, желание увидеть, почувствовать и попробовать на вкус было таким сильным, что она, должно быть, ввела что-то в мою кровь этим простым движением.

Мои руки опустились вниз и обхватили ее ягодицы грубыми пальцами, и это заставило ее лоб сморщиться от боли.

— Почему ты такой упрямый? — она захныкала.

— Только я?

Элли тихо рассмеялась, и я втянул в себя этот звук, как будто это был единственный способ насытиться ею. Я бы согласился. Биение моего сердца было таким неистовым, что я знал, что приму все, что она даст мне в тот момент, даже если это будет просто безумная безвыходная ситуация, в которой ни один из нас не пойдет на уступки.

— Черт бы тебя побрал, — простонала она, приподнимаясь на цыпочки.

Ее губы были мягкими и сладкими, и я наклонил голову, чтобы проникнуть еще глубже. Ее язык обвился вокруг моего, и я лизнул его кончик. Ее ногти впились мне в кожу головы, когда я втянул ее язык в свой рот. Мои руки крепко обхватили ее за талию, поднимая на поверхность стола. Элли обвила меня ногами, прижимая к себе, ее бедра медленно извивались по кругу.

Поцелуй был требовательным, но это было ничто по сравнению с барабанным боем порочного жгучего желания, от которого мои руки двигались повсюду. В ее волосы, вдоль плавного кошачьего изгиба ее спины, под футболку, где она была гладкой.

Элли отстранилась, задыхаясь, и я кусающими поцелуями проследил вдоль ее подбородка, в то время как ее руки забрались мне под ткань. Кончики ее пальцев скользнули вниз по линиио пресса, и я прижался к ней, обезумев от желания и безрассудный в своем стремлении завладеть