Эффект разорвавшейся бомбы - Карла Соренсен

закрылись, молодая женщина крикнула, чтобы придержали дверь. Я наклонилась вперед, чтобы нажать на кнопку, и Люк отодвинулся назад, когда одна, две, три, затем четыре, пять и шесть девочек-подростков ввалились внутрь.

Они хихикали и веселились, счастливо болтали и совершенно не подозревали, что Люк Пирсон ехал с ними в одном лифте.

Он стоял рядом со мной, его рука касалась моей при каждом глубоком вдохе, от которого расширялась его широкая грудь. Я подвинулась рядом с ним, поднимая руку, чтобы вытереть пот, все еще выступавший на моей ключице. Его подбородок опустился на грудь, и я заметила, что он закрыл глаза.

Воздух с шумом вырвался из моего носа, и он бросил на меня взгляд.

Одна из девушек рассмеялась так сильно, что завалилась набок, из-за чего Люк врезался в меня. Чтобы удержаться на ногах, он схватился за перила в задней части лифта. Его пальцы, крепко вцепившиеся в металл, прижались к моей пояснице, когда встала на свое первоначальное место.

Сквозь футболку я чувствовала костяшки его пальцев, но не двинулась вперед. Он не пошевелил рукой. Но потом он это сделал. Он сдвинул ее на несколько дюймов, так что его рука оказалась у меня за спиной.

Если бы я повернулась в сторону, он обнял бы меня.

На пятнадцатом этаже они вышли, громко хихикая, некоторые оглянулись на нас с раскрасневшимися от возбуждения щеками.

Как только они вышли, Люк убрал руку, оставив между нами несколько дюймов.

Я повернула голову в сторону, чтобы посмотреть на него, и его глаза оказались на моем лице.

Ладно, если бы это продолжалось намного дольше — эта ограниченная полная подтекста речь, небольшие прикосновения, которые явно не были случайными, обжигающий зрительный контакт — я бы воспламенилась. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, потому что его сексуальные лазерные глаза превращали мои кости в желатин.

— Какой этаж? — спросила я, когда он так и не пошевелился.

Люк моргнул, и, клянусь, мое сердце забилось в такт быстрым движениям. Воздух казался тяжелым и густым, и я облизнула губы, чтобы проверить, чувствую ли я вкус.

Он уставился на круглые кнопки, цифра двадцать загорелась, как аварийный маяк.

— Ты не нажал на кнопку, — объяснила я, когда он все еще не ответил.

— Как и ты.

— О, — прошептала я. Почему я шептала? — хорошо.

Двери захлопнулись, запирая нас вместе.

Хорошо. Превосходно.

15

Люк

Я никогда не испытывал такой тишины, как та, что царила в этом крошечном лифте. Элли была на расстоянии вытянутой руки, ее грудь блестела от пота в резком свете ламп.

Мне хотелось слизнуть его.

Зажмурил глаза, когда цифры звенели с каждым этажом, который мы проезжали. Это было так, как будто что-то повисло между нами с момента фотосессии, встало на свои места, когда я положил на нее руки на заднем крыльце. Я не знал, как это выглядело, эта штука, повисшая в воздухе.

Но медленно, неумолимо это тянуло меня в ее сторону, делая пространство между нами все меньше и меньше, даже если я еще не двигался. Что-то внутри меня было ужасно неуравновешенным, за исключением таких моментов, как этот, когда это совсем не казалось ужасным.

Это казалось правильным.

Ее рот открылся, как будто она собиралась заговорить, когда зазвонил ее телефон. Разочарование, которое я почувствовал, было липким и неприятным, и мне захотелось смыть его с себя.

Глубоко вздохнув, она прочитала что-то в своем телефоне и одарила меня непроницаемым взглядом.

— Что это?

Лифт остановился.

На нашем этаже.

Одной рукой я придержал для нее двери, но она не пошевелилась.

— Sports Illustrated только что прислал мне по электронной почте предварительный просмотр номера, на случай, если я захочу увидеть фотографии до того, как он появится в газетных киосках.

Я медленно кивнул, толкая двери, когда они попытались закрыться.

— Ладно. Они хороши?

Конечно, они были бы хороши. У меня были глаза. Они могли бы сделать съемку, в которой она выглядела бы точно так же, как сейчас. Без макияжа, с уложенными на макушке волосами, блестящими от пота, она была бы предметом фантазий для каждого мужчины с работающими глазами.

Она определенно была для меня.

— Они не загружаются. — Ее сотовый в руке погас. — Дерьмовый сигнал в лифте. Я просто воспользуюсь своим ноутбуком. — Она громко сглотнула и подняла на меня глаза. — В номере.

Дверь попыталась закрыться, и я хлопнул по ней рукой сильнее, чем было необходимо. Она облизнула губы и внимательно посмотрела мне в лицо, ее плечо почти коснулось моей груди, когда она выходила. Я глубоко вздохнул. Эта штука, шнур, связующее вещество, химическое притяжение между нами тянуло меня дальше.

Выйдя из лифта, она могла пойти в двух направлениях. Поскольку я понятия не имел, где находится ее номер, я внимательно наблюдал, как она остановилась возле богато украшенного приставного столика и зеркала в золотой раме.

— Ты хочешь их увидеть? — спросила она, широко раскрыв глаза.

Помните, когда я сказал, что чувствую себя выбитым из колеи?

Это было грубым преуменьшением.

С этими словами, с намерением, стоящим за ними, с пустым и тихим коридором позади нее, и напряжением, вибрирующим между нами, словно кто-то ударил кувалдой по камертону, я понял, что иду на цыпочках по краю обрыва.

Без ремня безопасности. Без страховочной сетки. Если соскользну с тонкой как бритва грани, мы оба полетим в неизвестность. Но по лицу Элли, учитывая то, что она, должно быть, видела на моем, она поняла это так же хорошо, как и я.

Я сглотнул, не отрывая взгляда от ее рта. Это был идеальный рот.

— Нет, — сказал я, но это прозвучало как вопрос, полный неуверенности.

Ее губы слегка изогнулись.

— Ты уверен?

— Нет. — В этом нет никакой неуверенности.

Легкий изгиб превратился в полноценную улыбку, теперь были видны ее белые зубы, а также розовый язычок. Мягкий и влажный.

— Ну, это звучит как личная проблема, Люк.

Почему мне так понравилось звучание моего имени в ее устах?

Когда я промолчал, Элли развернулась и медленно свернула направо; в том же направлении, в котором мне нужно было идти к себе. Что я делал? Это было сложно на совершенно ином уровне, чем я привык. Я схватился руками за голову и с трудом выдохнул через нос.

Но сложно это или нет, я хотел ее.

Это было не сложно. Это было довольно просто.

Элли хотела меня, а я хотел ее.

Обычно это был момент, когда я вспоминал все причины, по которым не мог позволить себе