Солдаты необьявленной войны - Александр Тамоников

— В общем… Оля… буду краток… я пришел сюда за тем, чтобы… предложить тебе руку и сердце. Вот. Ну, и соответственно… хотел бы узнать, согласна ли ты стать моей женой.

Наступила тишина.

Елена улыбалась. Ольга слегка покраснела.

Наконец неловкую паузу прервал ее голос:

— Да, Андрей, я согласна стать твоей женой.

Кудреев обернулся к Воронцову:

— Что скажешь ты, Дмитрий Дмитриевич, как старший брат?

— А что я могу сказать? Совет вам да любовь!

Лена захлопала в ладоши и предложила всем занять места за столом. Но Андрей остановил ее:

— Минуту, Лен, я еще не закончил. Подполковник достал из пакета небольшую коробочку, подошел к своей избраннице:

— Оля, прошу принять обручальное кольцо.

Ольга приняла подарок Андрея, поцеловав его.

— Спасибо, Андрюша. Наверно, мне следует что-то сказать, но… я не знаю что.

И вновь выступил Воронцов:

— Да хорош вам церемонии разводить! Всем все понятно безо всяких слов! Давай к столу! Отметим сватовство гусара!

Кудреев присел рядом с невестой, Воронцов, с супругой, напротив.

Пробкой хлестко выстрелило шампанское, зазвенели хрустальные бокалы, начался праздник.

И длился он до одиннадцати часов. Много было сказано, достаточно выпито. Наступила пора заканчивать застолье.

Первым из-за стола поднялся Кудреев:

— Ну, что же, ребята! Будем закругляться? Сегодня я официально забираю у вас Олю.

Порядком захмелевший Воронцов махнул рукой, разрешая:

— Забирай! Теперь я спокоен — сестра в надежных руках!

Елена подзадорила мужа:

— Смотри какой великодушный?! Он разрешает?! Как будто сестра без него не решила бы свою судьбу.

— А что? Я ее брат… старший! Мне положено… по штату!

Лена рассмеялась:

— Хорошо, хорошо, грозный ты мой!

И обратилась к влюбленным:

— Я очень рада за вас, Андрей и Оля! Уверена, все у вас будет так, как надо! Да, а когда вы намерены свадьбу сыграть?

Ответил Кудреев:

— Как говорится в официальных рапортах, о дате предстоящего важного и радостного события вы будете проинформированы в первую очередь и своевременно.

Вышли на улицу. Кудреев обнял Ольгу, несущую букет роз. Так, в обнимку, они и пошли по аллее к дому подполковника, которому отныне, пусть и временно, предстояло стать общим для Андрея и Ольги. Они шли, не замечая никого вокруг. Слегка хмельные и вдребезги пьяные от счастья.

Не заметили они и одинокой фигуры, внимательно следившей за ними из-за ствола дерева, что росло рядом с дорожкой. Зато глаза этой фигуры, яростно блестя в темноте, буквально впились в молодых, и еле слышно прозвучал шепот:

— Счастья захотели? Любви, большой и красивой? Будет вам и счастье… и любовь, и… еще кое-что в придачу!

Фигура вышла из-за дерева, когда влюбленные, открыв калитку, скрылись за кустами сирени у дома Кудреева.

Если бы подполковник на секунду вернулся и посмотрел на аллею, он без всякого труда, даже в темноте, узнал бы в этой фигуре официантку кафе Дома офицеров и жену начфина рембата Людмилу Крикунову. Но Андрей не вернулся и не посмотрел назад. Ему было не до этого.

Его ждала такая желанная и страстная ночь с любимой женщиной, ради которой он готов был на все. Что для Кудреева были какие-то злобные взгляды, какие-то следившие за ним и невестой тени? Пустота, пыль, которой и так хватало с избытком на улочках военного городка.

Следующее утро началось, как обычно.

Андрей с Ольгой вместе прибыли на службу.

На сегодня для личного состава третьей и четвертой групп был объявлен выходной. Подразделения майоров Сутенеева и Федоренко во главе с начальником штаба убыли на полигон учебного центра мотострелковой дивизии, где, согласно плану боевой подготовки, для спецназа были назначены стрельбы. Так что заняться в части и сегодня Кудрееву, по большому счету, было нечем. Он, обойдя практически пустое расположение, решил наведаться к Воронцову.

Тот находился в своем кабинете.

Воронцов встал из-за стола:

— У тебя и сегодня разгрузочный день?

— Да, вроде того.

— Так чего шарахаешься по части? Съездил бы в Новоярск, развеялся! В цирк сходил бы.

— Клоунов, Дима, и тут хватает, и потом, ты забыл поговорку, кто служил в армии, тот в цирке не смеется. Ну, ладно! Я к тебе вообще-то вот зачем зашел. Сколько еще отряду кантоваться здесь, неизвестно. Может, несколько дней, может, и год. Скоро осень. А крыша в моем особняке — ни к черту. Шифер влагу не держит. Да и хрен бы с ним, если бы жил один. Но теперь надо комнату второго этажа открывать, под спальню оборудовать, а там, сверху, во время дождя льет из всех щелей. Можешь решить этот вопрос?

— А твои профи только террористов мочить могут?

— Не в этом дело. Шифер нужен. И потом, заплатками не обойтись, придется весь дом перекрывать. А это уже забота твоего тыловика. Квартиры-то служебные?

— Ладно. Сделаем тебе ремонт. Но не ранее чем через неделю. Заместителю по снабжению после комиссии, будь она неладна, надо еще с вещевым имуществом разобраться. Как освободится, направлю на дом.

Кудреев поинтересовался:

— А что у него с тряпьем? Недостача?

— Напротив, излишки. А это намного хуже любой недостачи. Только вот до сих пор не пойму: почему так принято считать? Ну, обнаружили излишки, вписали в приход по складу, и все дела. Ан нет. Оказывается, наличие излишков — создание условий для хищения воинского имущества. А если до комиссии похитил, то все нормально, просто недостача и в худшем случае административное взыскание. Маразм, мать его! Да и кому старые портянки да трусы времен Второй мировой войны нужны? Достал уже этот дебилизм! И когда только избавимся от него? В стране строй сменился, а у нас все по-прежнему. Замполитов убрали, и что? Тут же заместителей по воспитательной работе в штат ввели.

Воронцов с досады махнул рукой.

Кудреев улыбнулся:

— Чего же ты хотел, Дима? Чтобы штабисты без работы остались? И так уже на майорских должностях полковники. Куда их девать, если убрать все эти проверки да комиссии?

— Сократить к черту! А если полковник хочет и дальше служить, даже на майорской должности, пусть в войска отправляется, ко мне заместителем.

— Размечтался! Он скорее тебя на гражданку выпихнет. У них, у папах, в штабах, брат, все повязано, кому, как не тебе, знать об этом? А посему разговор этот бесполезный закончим. С крышей вопрос, будем считать, решил. Пойду еще одно дело сделаю.

Дмитрий спросил:

— В части будешь?

— До обеда — да. Потом — дома. Вечером у своих лично поверку проведу! У меня сегодня половина отряда отдыхает, посмотрим, кто и насколько расслабится за день.

Кудреев вышел из кабинета Воронцова, прошел в секретную часть.

— Как дела, Оля?

— Нормально, как обычно.

— Это хорошо. Набери-ка текст сообщения для Бригадира.

— Диктуй.

«Совершенно секретно!

Утес — Бригадиру! Личное!

Намерен по обоюдному согласию заключить законный брак с прапорщиком Воронцовой О. Д. Прошу сообщить хотя бы примерную дату начала нашего с ней совместного отпуска! Приглашение на свадьбу прилагается!

Утес».

Ольга взглянула на Кудреева, прошептав:

— Ой, Андрюша, а удобно вот так, прямо?

— А как удобно, криво?

Ответ пришел спустя десять минут.

«Совершенно секретно!

По ознакомлении уничтожить!

Бригадир — Утесу! Личное!

Обоюдное решение о заключении брака полностью одобряю, хотя и понимаю, что мое одобрение вам совершенно не обязательно. Исходя из сложившейся обстановки, просьба об отпуске может быть рассмотрена только после окончания работы по Кулану. За приглашение спасибо. Личные поздравления и подарок в день свадьбы. Рад за вас!

Бригадир».

Кудреев прочитал ответное сообщение, покачал головой:

— В этом весь Бригадир. Все коротко и предельно ясно. К тому же очень вежливо и обнадеживающе. Вас, Ольга Дмитриевна, устроит подобный ответ вышестоящего начальника?

— А разве, Андрей Павлович, можно что-то изменить?

— То-то и оно, что нельзя!

— Значит, будем ждать! Или тебе это в тягость?

— Ты, знаешь, Оля, кто-то один очень умный в свое время правильно заметил, что ожидание счастья и есть само счастье. Оставляю тебя, Оленька! В 18.00, как всегда, зайду. А может быть, и раньше. Пока.

Ольга, улыбнувшись, проговорила:

— До встречи.

Командир отряда спецназа направился в подразделение. Там особо не задержался и в 13.00 был уже дома. Включив музыку, расслабился на софе. Настроение у боевого подполковника было превосходное.

Прошло несколько дней.

В пятницу, после развода, к Кудрееву подошел майор Мордовцев:

— Товарищ подполковник, дело у меня к вам.

— Ну, выкладывай, что там у тебя.

— Завтра у Хохла день рождения, юбилей, так сказать, тридцатка Петьке стукнет. Мы тут с ребятами посоветовались и решили просить разрешения организовать мероприятие в кафе Дома офицеров. Как вы на это смотрите?