Вкус ее губ - Ханна Хауэлл

— Почему вы упрямитесь?

— Дядюшка Патрик умер у нас на руках. Смертельно раненный, он умудрился добраться до дома. Когда дядя умирал, мы с Дейдрой пообещали ему довести дело до конца.

— Черт побери… — пробормотал Митчел и, пытаясь успокоиться, сделал несколько глотков крепкого горького кофе.

«Клятва у постели умирающего», — подумал он и чуть не застонал. Было совершенно очевидно, что ему не удастся переспорить ее. Но ведь она подвергалась смертельной опасности.

Митчел внимательно посмотрел на девушку. Она склонилась над своим десертом, очевидно, давала ему время подумать. В глубине души он был рад тому, что она не желает отправляться домой. Чтобы добраться до Парадайз, потребуется неделя, а то и больше, и у него будет достаточно времени, чтобы узнать ее получше. Интуиция подсказывала ему: Мора — именно та женщина, которую он искал с тех пор, как стал мужчиной. Но Митчелу хотелось окончательно убедиться в этом, следовательно, ему требовалось время. Возможно, его ввели в заблуждение ее огромные синие глаза. Правда, путешествовать было бы гораздо приятнее, если бы за ними не следили…

— Мистер Каллахэн, вам следует подумать еще вот о чем… — сказала Мора, покончив с десертом и принимаясь за кофе. — Ваши враги уже знают, что я пытаюсь доставить вам документы. Если вы отправите меня домой, это ничего не изменит. Они не оставят меня в покое, пока не убедятся, что у меня нет того, что их интересует. И я не думаю, что они обойдутся со мной по-джентльменски, когда попытаются убедиться в этом.

— Да, верно, — кивнул Митчел, прекрасно понимая, что девушка права. — Как только документы оказались у вас, вы превратились в мишень. Черт побери, не нравится мне вся эта история. Отец оставил нам в наследство только землю, и я не хочу, чтобы ненасытные Мартины ею владели. Но я также не хочу, чтобы кто-то умирал ради того, чтобы вернуть мне эту землю.

— Два очень хороших человека уже погибли из-за нее. — Мора сделала глубокий вдох и попыталась взять себя в руки, она не могла спокойно вспоминать о гибели дядюшки и Билла. — Да, кровь уже пролилась, но в этом виноваты не вы, а Мартины. Я хотела бы, чтобы они поплатились за убийство, хотела бы, чтобы они не получили того, чего так упорно добиваются.

— Я вас понимаю. Мне тоже хотелось бы отомстить им, чтобы хоть отчасти загладить свою вину.

— Вы не виноваты, сэр. Едва ли вы могли предполагать, что дело зайдет так далеко. К сожалению, ничего изменить нельзя. Жребий, так сказать, брошен.

Верно. Значит, мы должны сделать все, что в наших силах. Что ж… — он задумчиво провел рукой по подбородку. — Если мы продолжим путь по железной дороге, то доберемся за неделю или за две. Многое зависит от погоды и от расписания поездов.

— Я из-за этого потеряла уже несколько дней. Но почему вы сказали «если»? Не исключено, что нам придется что-то менять?

— За пассажирами поезда легче следить. Вероятно, они уже знают, что вы едете поездом. Они вас еще не беспокоили?

Митчел внимательно посмотрел на девушку. Интересно, понимает ли она, что он видит ее насквозь? Он решил, что было бы глупо говорить ей об этом.

— Да, несколько раз, — с явной неохотой проговорила Мора. — Они действительно знают, что я еду поездом. Но так безопаснее. В поезде слишком много свидетелей и людей, готовых вступиться за беззащитную женщину в трауре.

— Верно. В поезде и впрямь было безопаснее. Однако Парадайз все ближе. Они могут ожесточиться и тогда перестанут обращать внимание на свидетелей.

— Вы, случайно, не знаете, сколько платят Мартины своим наемникам? Сколько им обещали за документы?

— Нет, не знаю. Но они богаты, очень богаты. Я бы не удивился, узнав, что им обещана сумма, ради которой вполне можно рискнуть жизнью.

Мора вздохнула. Убийства дядюшки и Билла свидетельствовали о том, что люди, нанятые Мартинами, не останавливаются ни перед чем. И было совершенно очевидно: за документы, подтверждающие права Каллахэнов, обещано весьма соблазнительное вознаграждение. Ока не понимала, как можно пойти на убийство ради земли, но эти люди действительно ни перед чем не останавливались. Ей пока удавалось ускользать от преследователей, но Мора не сомневалась: они способны убить и женщину. А после сегодняшнего происшествия она убедилась в том, что подвергается в дороге большей опасности, чем любой мужчина. Однако Мора дала себе клятву: ни одно из этих соображений ее не остановит; она обещала дядюшке довести дело до конца и выполнит обещание. Когда умерла ее мать, Патрик с Дейдрой, не раздумывая, приняли ее в свою семью. Пять лет она жила у них, и они ни разу не обидели ее, они относились к ней как к полноправному члену семьи. Патрик заменил ей отца, которого Мора почти не знала; ее отец был игроком и распутником, и его в конце концов застрелил один из ревнивых мужей. Что ж, теперь ей представился случай отблагодарить Патрика и Дейдру за все, что они для нее сделали.

— Вас что-то тревожит, дорогая? — Митчел взял ее за руку.

Мора взглянула на его большую и вместе с тем изящную руку. Она вдруг поняла, что рядом с этим мужчиной ей ничто не угрожает, почувствовала себя защищенной. И в то же время Мора встревожилась: беспокоили ощущения, вызванные его прикосновением. Как только он прикоснулся к ней, по всему ее телу разлилось какое-то странное расслабляющее тепло…

— Вы сказали… «дорогая»? Я не давала вам разрешения обращаться ко мне подобным образом. — Мора высвободила свою руку.

— Я не спрашивал разрешения, — ответил он, усмехнувшись. Ее строгий тон позабавил Митчела.

Мора покачала головой. Поучая ее, мать никогда не говорила о том, как следует обращаться с мужчинами, не признающими никаких правил. Мора презирала себя за то, что он показался ей обаятельным. Наверное, следует взять себя в руки, тем более что ей, очевидно, придется находиться в обществе этого мужчины довольно продолжительное время.

— Я подумала о своем дядюшке, — сказала она. — Он бы не взялся за эту работу, если бы знал, что его могут убить. Дядюшка не был трусом, но едва ли ему хотелось умереть, как бы хорошо за это ни заплатили.

— И все же он попросил вас и свою дочь закончить дело.

— Да, попросил. Ведь дядюшка почти ничего не оставил нам с Дейдрой в наследство. Я ведь уже говорила: он решил, что вознаграждение за эту работу станет нашим наследством. Кроме того, ему просто хотелось, чтобы мы довели все до конца. Никому не хочется умирать ни за что. Ему было бы горько умирать с мыслью о том, что убийцы одержали победу.

— Еще бы! Такая мысль не позволит умереть спокойно.

— Я всем обязана этому человеку. Он взял меня к себе, когда умерла моя мать, и обращался со мной как с родной дочерью. А Дейдра приняла меня как сестру. Кстати, они ни о чем меня никогда не просили, и я намерена выполнить обещание.