Хаос и порядок. Прыжок в безумие - Стивен Дональдсон

Усилившиеся перегрузки еще глубже вдавили Мику в кресло, и ее руки безвольно соскользнули с пульта управления. Разделенное сознание Энгуса вновь объединилось в одно целое, но едва ли в нем стало светлее. Тьма все больше окутывала Энгуса, словно вливаясь в него из огромного пространства вселенной. Впрочем, какое-то время – совсем недолго – в нем еще оставалось светлое пятно благодарного чувства к судьбе: Мика не могла видеть совершенного им, – не могла физически. А значит, свидетелей его предательства нет.

Однако если бы Энгус находился в сознании еще несколько секунд, локатор «Трубы» сообщил бы ему, что он заблуждался.

Мин

– Директор Доннер.

Вызов по внутренней связи настиг невыспавшуюся Мин в состоянии смертельной усталости. Сон, вязкий и неодолимый, словно омут, тянул ее куда-то вниз, несмотря на требовательный голос, несшийся из динамиков.

– Директор, вы меня слышите?

Нет, она не слышит. Даже громогласный голос Долфа Юбикви не в состоянии побороть ее усталость. Кроме того, в омуте можно спрятаться от всех этих бомб и диверсий. И особенно, от стыда. Да, от стыда за то, что Морн Хайленд предали, а потом бросили на произвол судьбы. Да к тому же продали Нику Саккорсо, как какую-нибудь безделушку. А когда тот ее выбросил, она так и осталась лежать на полу. Годсен Фрик мертв, Вертигус Шестнадцатый едва не погиб, а Уорден Диос отправил Мин в этот сектор космоса стать свидетелем печальной участи, которая должна постичь Морн, – постичь вследствие преступных манипуляций Холта Фэснера…

– Директор! Вызывает мостик! Наблюдаем объект!

Нет, не слышит. Она – Мин Доннер. Она выше каких бы то ни было громогласных требований.

… Но у Диоса есть причины считать, что Морн жива. По крайней мере, он так сказал. Значит, он смотрит глубже, чем затягивают сны…

Каким-то образом руки Мин все-таки нащупали ремни безопасности, удерживавшие ее в койке, а ноги скользнули вниз. Как только ботинки коснулись пола, Мин потянулась к переговорному устройству.

– Мостик, капитан Юбикви, – отозвалась она, сбрасывая остатки сна и проверяя, с ней ли ее пистолет. Она спала, не раздеваясь, готовая к любым неожиданностям. – Какой объект?

– Два объекта, – немедленно доложил Долф Юбикви, – но мы еще не произвели их идентификацию.

Бас Юбикви заставил Мин осознать, что несколько часов отдыха положительно сказались на ее поврежденных барабанных перепонках. Теперь она слышала гораздо лучше.

– Они не назвали себя, – продолжал Юбикви уставшим голосом. – С другой стороны, мы и не посылали запрос, поскольку храним эфирное молчание. Почему они должны его нарушать?

«Слишком много слов, Долфин. На прямой вопрос должен быть дан прямой ответ».

Впрочем, Мин не стала одергивать Юбикви. Только ее иронии ему и не хватало. «Каратель» и так столкнулся с большими трудностями.

– Спокойно, капитан, – ответила Мин. – Я еще не совсем проснулась. Где мы находимся?

– В данный момент мы в тридцати тысячах километров от запретного пространства на противоположной от Рудной станции стороне Пояса. Мы бы вышли на позицию еще полтора часа назад, но я никак не мог найти подходящее место для укрытия. Сейчас мы маневрируем среди астероидов и стараемся никому не попасться на глаза.

На этот раз, чтобы подавить вспышку ярости, Мин пришлось стиснуть зубы. Взглянув на часы, она поняла, что проспала четыре часа, а Юбикви был отдан приказ занять позицию через три!

«Ах ты, сукин сын! Я же приказала меня разбудить! В чем причина отсрочки выполнения приказа?»

Усилием воли Мин и на этот раз подавила свой гнев. Если бы она не хотела сохранить неформальный подход Юбикви к начальству, она бы не оставила его командовать кораблем.

– На связь с объектами не выходить, – приказала Мин. – Продолжать прослушивать эфир. Я иду.

С этими словами она отключила связь.

Проклятье! Необходимо время. Время – отдохнуть, время – осмыслить приказы Уордена, время – поговорить с Долфом с глазу на глаз, чтобы он, наконец, понял, что поставлено на карту… Итак, «Каратель» обнаружил объекты в этом секторе космоса, где вообще не должно быть судов. Глухое место, – вот почему Энгус, согласно заложенной в него программе, должен привести «Трубу» именно сюда. Даже самые отчаянные авантюристы вряд ли по собственной воле сунулись бы в этот сектор пояса, столь близко расположенный к запретному пространству и грозящий столькими опасностями… Да, вероятность того, что эти два судна появились здесь случайно, даже меньше нуля.

Чтобы взять себя в руки, Мин, прежде чем выйти из каюты, приняла душ, а уже направляясь к мостику, старалась сдерживать шаг. Ступая по палубе, Мин чувствовала, а теперь уже и слышала: рассогласованность внутреннего вращения корабля еще более усилилась. Мин даже затошнило, но ей ничего не оставалось делать, как просто привыкнуть к новому ощущению.

Появившись на мостике, она обнаружила, что из двенадцати человек, находившихся на нем четыре часа назад, остался один капитан Юбикви. Членов команды, которые несли вахту, когда на борту корабля появилась Мин, не было. Вместо них службу несла новая вахта. Но почему остался Долф?

Очевидно, Юбикви тоже испытывал усталость. Он ссутулился, глаза пожелтели, а на лице появился нездоровый румянец.

– Капитан, разве вам не нужен отдых? – на этот раз Мин позволила себе повысить голос. Сознание того, что на месте Юбикви она бы тоже не оставила свой пост, ее не смутило. – Уверяю вас, вы такой же человек, как и остальные члены экипажа. Разве у вас нет хотя бы одного офицера, которому можно передать обязанности?

Юбикви, оскалившись, сверкнул желтизной своих глаз. При этом его черные губы слегка порозовели.

– При всем моем уважении, директор, – словно труба, прогудел он, – полагаю, вы все-таки не читаете донесений. В противном случае вы бы знали, что мой первый помощник – один из тех четверых погибших, а второй помощник лишилась левой руки. К счастью, мой третий помощник, Харджин Стоувал, не меньше моего понимает необходимость предоставления людям отдыха. Мы с ним стараемся не перекладывать ответственность на тех офицеров, которые устали больше нашего.

При этих словах у Мин появилось такое ощущение, что она наткнулась на стену отчуждения. Только благодаря своему решительному настрою и выучке ей удалось сохранить выражение лица бесстрастным.

«Неплохо, Мин. Отличная работа. Тебя ткнули носом в грязь, так сделай то же самое с первым же встречным и увидишь, как все полетит кувырком… Держи удар, Мин. Черт возьми, тебе зачтется».

– Мои извинения, капитан, – громко произнесла она. – Разумеется, я читала ваше донесение, но не стала командировать к вам новых людей. Полагала, вы предпочитаете работать с теми, кого хорошо знаете.