Королевы второго плана - Сергей Владимирович Капков

– Естественно. Но если это комплименты. А то бывает и обратное. Например, вспоминаю такой смешной и в то же время позорный случай. После выхода фильма «Твой современник», где я сыграла вахтершу, которая давала студентам деньги под проценты, пришла я на Тишинский рынок. Задержалась у одного прилавка, и продавец-грузин узнал меня. Спрашивает: «Ты играла?» Я отвечаю: «Да». Вдруг как он начал кричать: «Вот такая же сволочь попалась моему сыну! Так она его еще и заразила, стерва!» И так он кричал на весь рынок, что я забыла, зачем туда пришла. Уходила, как по раскаленным углям…

– А теперь вас узнают, главным образом, по фильму «Звезда пленительного счастья»?

– Сейчас уже меня знают и как театральную актрису. Всё же столько лет на сцене! Но наибольшую известность мне принесла, конечно, «Звезда пленительного счастья». Чем мне запомнилась картина? Начать с того, что я влюбилась в эту страницу истории России, связанную с героями-декабристами. Какие были люди! Вы подумайте – крепостники требовали отмены крепостного права! Какое благородство души, какое бескорыстие и чистота! Эта тема, конечно, покоряла необыкновенно. Мы были допущены к определенным материалам в Ленинградскую публичную библиотеку и просиживали там целыми днями, изучая даже те документы, письма и книги, которые до сих пор недоступны для массового пользования.

– И что вы узнали там о своей героине?

– Анна Ивановна была дочерью генерал-губернатора ряда наместничеств Якоби. Она вышла замуж за Александра Никаноровича Анненкова, до отставки капитана лейб-гвардии Преображенского полка, а в дальнейшем статского советника. Якоби был несметно богат. Анна окончила Институт благородных девиц, была воспитанна и интеллигентна. Женихи летели, как мухи на мед. Говоря о ее замужестве, отец ставил одно условие: жить в Сибири. Но ухажеры-то мечтали о Петербурге, поэтому постепенно все сами собой отпали. И только Анненков, который ее безумно любил, готов был пойти на всё. Они поженились, родились у них дети. (Один из них, Иван Александрович, впоследствии будет сослан в Сибирь как участник восстания декабристов, его история подробно рассказана в фильме.) Но счастье длилось недолго. Сохранилась романтическая легенда, будто однажды, в день рождения жены, Александр Никанорович попал в ледоход. Держа в одной руке букет первых подснежников, он переплыл реку – лишь бы успеть поздравить свою любимую. После того случая Анненков заболел воспалением легких и умер. Конечно, на Анне Ивановне это психически отразилось. Она могла спать только под разговор. Надевала роскошный пеньюар, чепчик, располагалась в постели исключительно полулежа, и сенные девушки начинали о чем-то разговаривать. Если же они засыпали, Анненкова тут же просыпалась и устраивала им разгон. Вот такая судьба. Была несметно богата, а кончила в нищете. К ней постоянно наведывались какие-то люди и представлялись родственниками мужа. Она им безоговорочно верила, угощала, давала деньги, раздавала вещи, а иные ее попросту обворовывали. Старший сын Анненковой разорился в играх, попросил у нее денег. Она выслала, как говорят, с проклятием. Он решил отыграться и вернуть ей всё, но проигрался еще больше, после чего застрелился и был похоронен у дороги как самоубийца.

– Не менее знамениты ваши кинороли и в фильмах «Медовый месяц» и «Жестокий романс». Чем они вам запомнились?

– Ну, в «Жестоком романсе» моя роль почти вся вырезана. По метражу не проходило. Огромная была сцена, когда Кнуров принимает у себя актеров, но она была неверной с драматургической точки зрения. Ведь картина снималась как бы по мотивам «Бесприданницы», а эта сцена была взята из «Без вины виноватых». Но она сюда не ложилась, и мы даже обсуждали это с Алексеем Петренко: Кнуров не мог опуститься до подобной безрассудной траты денег. К счастью, эту сцену выкинули. Так что у меня практически ничего не осталось.

На съемках «Медового месяца» у Надежды Кошеверовой я чувствовала атмосферу братства. Отношение друг к другу было великолепным: в какие бы трудные условия мы ни попадали, все друг другу помогали. Как это было, например, во время съемок на Волховстрое, где после войны всё было разбито, хозяйство еще не поднято, Дом крестьянина в жутком состоянии. Но мы не пропали! Кому бы ни посчастливилось купить продуктов, он приносил их в группу, стучался в дверь, звал остальных. Такая же, кстати, атмосфера была и в съемочной группе у Анненского, когда снималась «Анна на шее».

– Известно, что Исидор Анненский боготворил Чехова, был страстным «чехофилом». А кто вам ближе из писателей?

– Пожалуй, Гоголь и Островский. Ну и, конечно, Достоевский. Я играла в «Униженных и оскорбленных» Бубнову – хозяйку притона. И очень любила эту роль. Ведь как бывает на сцене: есть роль, которая вам не удалась и осталась чужой; есть роль, которую вы освоили; и есть роль, которая неизвестно почему получилась. Мне вообще кажется, что самый огромный успех актера и актрисы приходит тогда, когда они не знают, почему сделали именно так.

– Интересно, а когда вы читаете книгу, проигрываете мысленно сцены, персонажей?

– Ну конечно! Поэтому я читаю крайне медленно. Тут же возникает желание это всё проиграть и даже дать свой вариант.

– А это уже режиссерские задатки…

– Нет! У меня их нет! Ни режиссерских, ни педагогических. Однажды я была председателем экзаменационной комиссии в нашей Школе и, когда наблюдала за педагогами и студентами, поняла, что правильно сделала, отказавшись от преподавательской работы. Несмотря на то что Зубов всегда меня приглашал ассистировать ему, это не мое дело. И вообще я считаю, что врач, педагог и актер – это миссия. Кто к какой способен. Удача зависит от соединения личности с профессией, характера с профессией. Потому бывало, что даже очень талантливые личности, приходя в театр, увядали – они, не обладая жаждой выйти на сцену, мирились с той обстановкой, в которую попадали. И только когда оказывались в хороших руках, все заново начинали ими восхищаться.

– Вас никогда не тянуло поработать в Ленинграде? Не хотелось выйти на ленинградскую сцену?

– Когда училась в Школе Малого театра, собиралась вернуться в Ленинград. Меня звал Николай Павлович Акимов. Он меня ждал. А я тянула с ответом, так как не была уверена, примут ли меня в театр. Никто из нас этого не знал. О своем зачислении в труппу я узнала только после спектакля «Гроза». И Николай Павлович был на меня обижен, поэтому я чувствую себя виноватой.

– Зато в его театр пришел ваш брат Павел Петрович.

– Да, и Акимов его безумно любил. И очень помог ему встать на ноги. Мой брат после десятого класса попал на фронт. Их, ребят, погрузили на баржу и отправили