Пешка дьявола - Лилиан Харрис

правду! — кричит она. — Кто ты на самом деле? Потому что ты точно не обычный бизнесмен.

Я хочу выплеснуть свое сердце и сказать ей то, о чем она умоляет, но я знаю, что не могу. Пока не могу. Пока ее отец и дяди не умрут, как и ее жених.

Если я скажу что-нибудь сейчас, она не захочет остаться. А если она уедет, кто знает, увижу ли я ее снова живой? Скрыть от нее правду — единственный способ уберечь ее.

— Правда в том… — Я колеблюсь мгновение. — Эти двое — нехорошие люди. Они очень сильно травмировали детей, и мы с братом сделаем все возможное, чтобы выяснить, где эти дети.

Я делаю еще один шаг ближе, и на этот раз она не отступает.

— Ты можешь это понять? Можешь ли ты жить с этим?

Мое сердце колотится, пока она продолжает молча смотреть на меня, неуверенность замутняет ее глаза, ее брови напряжены. Секунды могут превратиться в минуты, пока я жду, что она скажет мне, что понимает, почему я это делаю.

— Эти люди действительно обижают детей? Ты меня не обманываешь?

— Нет, Ракель. Я клянусь, детка. Они крадут их и причиняют им боль самым ужасным образом. Или, по крайней мере, они знают, кто это делает.

— О, Боже! — Рука зажимает ей рот.

Я делаю еще один шаг, желая быть ближе к ней, снова поцеловать эти губы. Наконец я оказываюсь перед ней, мои руки неуверенно тянутся к ее лицу, большие пальцы мягко проводят по верхушкам ее щек.

— Не бойся меня, хорошо? Я никогда не причиню тебе вреда. Надеюсь, ты это знаешь. — Я беру ее лицо в свои ладони, опускаю губы к ее лбу. — Я поднимусь к тебе, когда закончу, но только если ты этого захочешь.

— Я… я не знаю, чего я хочу. — Слова спотыкаются.

Я быстро вдыхаю, убирая руки. Она не хочет меня, больше не хочет, и она даже не видела меня в худшем состоянии. Она не видела, на что я способен.

— Я понимаю. — Разочарование запечатлевается в моем сердце, соседствуя с ненавистью к себе.

Конечно, я ей не нужен.

— Иди спать, Ракель. — Я спускаюсь по лестнице. — Мы можем поговорить об этом завтра, если хочешь.

Я скриплю зубами, стоя к ней спиной, ненавидя, что женщина, в которую я влюбился, больше не смотрит на меня так, как раньше. Я больше не ее спаситель. Я — тьма, которая находит ее мечты и превращает их в кошмары.

— Подожди, — зовет она, ее ноги топают по ступенькам.

Я поворачиваюсь к ней, надеясь, что она сможет принять меня таким, каким я стал.

Она стоит передо мной, ее губы складываются в тонкую линию.

— С того момента, как я переступила порог твоего дома, я знала, что с тобой связано нечто большее. Что-то опасное. — Она смотрит на свои ноги, прежде чем снова перевести взгляд на меня. — Но я также увидела хорошее в твоих глазах. Доброту. — Она медленно, нерешительно протягивает руку к моей, соединяя их вместе. — Я все еще вижу это.

Я переплетаю свои пальцы вокруг ее, ожидая каждого слова, которое она хочет сказать.

— Я знаю, что ты не причинишь мне боль, но я также знаю, что ты не честен со мной о том, кто ты есть. Я заслуживаю знать, с кем я связана, Данте, независимо от того, сколько времени мы вместе. Неважно, насколько реальными наши отношения могут или не могут быть.

— Ты права. — Я беру ее руку и подношу костяшки ее пальцев к своим губам, скрепляя наши взгляды так крепко, что я никогда не захочу их разнимать.

Она завладела самой сутью моей души. Все, что от нее осталось, принадлежит ей. По крайней мере, так кажется, когда она смотрит на меня так и когда я смотрю на нее в ответ.

Так мой отец смотрел на мою маму: как будто его день заканчивался и начинался с ее улыбки. Как будто она значила для него все. И это потому, что так и было. Я хочу, чтобы когда-нибудь так было и с Ракель.

— Прости, что оттолкнул тебя, — признаюсь я, прижимая ее руку к своему бьющемуся сердцу. — Я был чертовски напуган, детка. Потому что то, что я чувствую к тебе… я никогда этого не хотел, никогда этого не заслуживал. И до сих пор не заслуживаю. Но я хочу тебя больше, чем на три месяца. Я хочу тебя столько, сколько ты позволишь мне быть с тобой.

Моя вторая рука обхватывает ее спину, притягивая ее к своему телу, а я прислоняюсь лбом к ее лбу, закрывая глаза.

— Ты идиот, — дразнит она, сквозь ее слова пробивается слезливая улыбка.

— Так скажи мне. — Я вдыхаю ее запах, желая закрепить его в своем подсознании.

— Именно тогда, когда я думала, что не прощу тебя за то, что ты был засранцем… — Ее тон прорезается сырыми эмоциями, разрывая мое сердце. — Ты приходишь и говоришь такую глупость.

— Я всегда делаю что-то, чтобы разочаровать тебя, — шепчу я, наклоняя свой рот к ее рту, касаясь мягкости ее губ.

— Мм. — Она прижимается ко мне. — Но это все равно не так плохо, как то, что я напилась.

— Да, наверное, ты права. — Я улыбаюсь ей в губы.

— Эй! — Она отпрянула назад, сузив глаза. — Ты не должен со мной соглашаться.

— Прости, жена. Мне еще так многому нужно научиться, чтобы быть хорошим мужем.

— Данте…

— Я знаю. — Я киваю, в горле возникает боль. — Ты не моя жена, и ты все равно уедешь меньше чем через три месяца.

Она тяжело вздыхает.

— Я должна. Ты знаешь это. Мои чувства к тебе, они тоже настоящие. Ты мне нравишься. Правда. Но у нас нет будущего.

Ее рука поднимается к моей щеке, гладкое прикосновение ее кожи к моей сжимает мое сердце, напоминая мне, что она скоро уйдет.

— Мне жаль, Данте, — продолжает она. — Это не из-за твоих секретов. Это из-за моей жизни. Я должна быть свободна от них, а ты должен быть свободен от меня. Моя семья никогда не оставит нас в покое, а я не хочу постоянно оглядываться через плечо.

— Тебе не придется. Дай мне время разобраться во всем этом. — Я притягиваю ее к себе, мои губы едва касаются ее губ. — Я хочу тебя. Я хочу этого. Позволь нам это. Просто скажи мне, что ты дашь мне время. Дашь нам время.

— Данте, пожалуйста, — шепчет она, болезненные эмоции отпечатались в ее голосе. — Время нам не поможет. Просто забудь обо