Лучшее за год XXV/II: Научная фантастика. Космический боевик. Киберпанк - Гарднер Дозуа

Сержант с тревогой взглянула в небо:

— Хорошо бы ребята из лаборатории поторопились и поднялись сюда с палаткой, иначе нам придется иметь дело с обычным теленаблюдением. Меня удивляет, что над нами еще не кружат вертолеты с телекамерами.

Словно по заказу, вдалеке послышалось слабое жужжание вертолета. Один из трех других полицейских на крыше немедленно достал одеяло и накрыл тело, потом обернулся и вопросительно взглянул на Папуджан. Та кивнула в ответ и повернулась к Руби:

— Если у экспертов будут с этим проблемы, скажи им, пусть валят все на меня.

Руби махнула рукой:

— Тебе не о чем волноваться. Так никаких документов не обнаружено?

Сержант покачала курчавой головой:

— Ничего, если не считать талисманчика на браслете, на котором выгравировано «Бетти».

— Да, редкое имя в наши дни.

Руби взглянула на прикрытое одеялом тело. Она уже отдышалась после долгого подъема, но не могла заставить себя пройти еще двадцать футов к тому месту, где на пыльном гравии лежал труп.

— Слушай, это ведь тебе поручили другое дело с ребенком, — неожиданно вспомнила Папуджан. — Мальчик из мусорника.

Руби мысленно поморщилась: — Да.

— И теперь на тебя валят все дела по убитым детям?

Руби пожала плечами и перевела дыхание — Страх теперь едва ли не вибрировал где–то у нее в животе. «Уж не этого ли я боялась? — внезапно задумалась она. — Убитых детей?»

Когда она заставила себя направиться к жертве, ощущение было почти таким, как если бы она на каждом шагу выдирала ногу из стремительно твердеющего цемента. Паско шел рядом, вид у него был странно покорный.

— Видел когда–нибудь мертвого ребенка? — тихо спросила она.

— Видел, но не так, — ответил Паско нейтральным тоном.

— Это всегда ужасно, даже когда не ужасно. Так что держись.

Она присела возле тела и подняла одеяло. Девочка лежала лицом вверх, с полузакрытыми глазами и слегка раздвинув губы, из–за чего казалось, что она о чем–то задумалась. Если бы не бледность, она вполне могла бы о чем–то мечтать.

— Что ж, теперь понимаю, почему Десджин уверена, что девочка не местная, — сказала Руби.

— Потому что она японка? — предположил он.

— Ну, в этом районе живут и японцы, хотя не много, но я имела в виду одежду. — Руби сменила позу, пытаясь ослабить давление Страха на диафрагму. Ей пришло на ум, что, возможно, то, что она воспринимает как Страх, может в реальности оказаться физической проблемой. — Не дизайнерская, но точно из бутика. Такую продают в более дорогих пригородных универмагах. У меня есть внуки, — добавила она в ответ на слегка удивленное выражение лица Паско.

Опустив на место одеяло, она встала. Колени протестующе затрещали. Паско смотрел на укрытое тело, его гладкое темно–золотистое лицо выражало тревогу.

— Ты в порядке? — спросила Руби.

Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Я ведь говорила, что мертвый ребенок — это ужасно, даже когда…

— Думаю, это убийство связано с делом, над которым я как раз работаю.

— В самом деле? — Она скрыла удивление. — Значит, нам нужно сравнить записи. И быстро.

Он ответил не сразу, переведя взгляд с одеяла на нее, и на его лице появилось странное выражение, которое она не смогла распознать. В нем было нечто оборонительное, с немалой долей подозрительности.

— Конечно, — сказал он наконец, с энтузиазмом пациента зубоврачебного кабинета, соглашающегося на прочистку канала.

Руби ощутила смесь раздражения и любопытства, но ее быстро затопил Страх. Она никак не могла решить, нужно ли сказать ему что–нибудь ободряющее или воспользоваться своей властью, а подбодрить уже потом, когда она будет точно знать, что может рассчитывать на его сотрудничество.

Но тут появились криминалисты, избавив ее от необходимости думать о чем–либо, кроме практических действий. И о Страхе.

В конце дня Паско ухитрился уйти, так и не сказав ничего о своем деле. Конечно, вполне возможно, что он поступил так ненамеренно. А проведя большую часть дня в разговорах — или в попытках разговоров — с жильцами того здания, проверке результатов опросов соседей, в заглядывании через плечо коронера и все это время толкая перед собой Страх, точно гигантский валун в гору, она настолько устала, что это перестало ее заботить.

Она сделала запись в блокноте насчет Паско и потащилась домой, в свою квартирку, где лишь взглянула на невскрытую банку вегетарианского супа, прежде чем раздеться и рухнуть в кровать, оставив одежду валяться на полу.

3:11.

Цифры, светясь красной опасностью, выплыли из темноты и сфокусировались перед глазами. Прошло несколько секунд, прежде чем она сообразила, что смотрит на часы–радио на тумбочке возле постели.

Странно. Она никогда не просыпалась посреди ночи. Даже несмотря на то, что Страх с каждым днем неумолимо давил на нее все сильнее, она спала достаточно крепко, чтобы просыпаться легко и быстро. И она замерла, даже не дыша, вслушиваясь, не забрался ли кто–то в ее квартиру.

Прошла минута, другая. Ничего. Может быть, что–то случилось в соседней квартире или наверху, подумала она, продолжая слушать и едва дыша.

Ничего. Ничего, ровным счетом ничего. И может быть, действительно ничего не произошло. Ее могла разбудить сработавшая на улице автомобильная сигнализация, проехавшая неподалеку машина «скорой помощи» с включенной сиреной или какой–нибудь утыканный колонками «буммобиль» с врубленной на полную катушку громкостью. То, что она обычно не просыпалась среди ночи, вовсе не означало, что такого не может быть. Она медленно и глубоко вдохнула, легла на спину и так же медленно выдохнула.

Матрац под спиной ощущался как–то странно, и она поняла, что лежит в кровати не одна.

Она автоматически перевернулась на правый бок. На другой подушке лежала голова Рафе Паско. Он смотрел на нее с выражением глубокого сожаления.

Шок пронзил ее электрическим разрядом. Она отпрянула и завопила.

А в следующую секунду уже смотрела на пустое место рядом с собой, в ушах замирал ее сдавленный крик, а в окно струился дневной свет.

Снова вздрогнув, она выбралась из кровати и огляделась. В комнате не было никого, кроме нее. И никаких признаков, что кто–то лежал рядом с ней. Она взглянула на часы. 7:59.

Все еще потрясенная, она встала на колени и коснулась подушки в том месте, где якобы лежала голова Паско. Она все еще видела его мысленным взором и сожаление на его лице. А может быть, не сожаление, а скорее извинение. Он извинялся за то, что оказался в ее постели без приглашения? «Надеюсь, вы простите мое вторжение — звонить было слишком поздно, а ордер получать было некогда».

Подушка оказалась прохладной на ощупь. Конечно. Потому что ей все это приснилось.

Она уселась на краю кровати, бессознательно прижав руку к груди. То был какой–то безумный сон, и бешено колотящееся сердце только–только начало замедляться.

Она рискнула бросить взгляд через плечо на другую сторону кровати. Никого там нет. Никого, и в особенности там нет Рафе Паско. И вообще, с какой такой стати, черт побери, ей привиделся в собственной постели ее новый напарник? Почему именно он — из всех живущих на Земле? Только потому, что он новичок? Не говоря уже о том, что он молод и симпатичен? Она не думала, что он ее привлекает, но, очевидно, где–то в подсознании обитает грязная старуха, умоляющая об этом.

Что, если подумать, даже в каком–то смысле грустно.

— Боже или кто угодно, прошу тебя, убереги меня от такого, — пробормотала Руби и встала, чтобы потянуться. И ее немедленно затопила новая волна Страха, едва не лишив равновесия. Она стиснула зубы, на мгновение испугавшись, что ее сейчас стошнит. Но все же она сдержалась и тяжело побрела в ванную, чтобы встать под душ.

Когда Руби приплелась в участок, Паско уже сидел за столом. Руби обнаружила, что ей тяжело на него смотреть, и порадовалась тому, что он, очевидно, слишком поглощен чем–то в своем ноутбуке, чтобы обращать внимание на что–то иное. Наверное, таинственным делом, над которым работает и вроде бы не желает ей о нем рассказывать. «А нечего было пробалтываться, что оно может иметь отношение к делу, которым мы занялись вчера, — мысленно упрекнула она, все еще не глядя на него. — Теперь мне придется вытягивать из тебя подробности».

Потом она села на телефон, договариваясь о встрече с несколькими свидетелями, затем позвонила медэксперту насчет той японской девочки и запросила информацию из отдела розыска пропавших без вести по всем заявлениям, подходящим под описание той. И лишь около полудня до нее дошло, что он также очень старается не встретиться с ней взглядом.

Она с трудом вдохнула, и Страх словно вдохнул вместе с ней. «Может быть, он видел тот же сон, что и ты», — предположил голосок у нее в голове.