Книга заклинаний - Жаклин Уэст

– Дом искал способ тобой управлять. И сейчас ищет. – Он посмотрел на девочку, задержавшись взглядом ярко-зеленых глаз на мешочке у нее на шее. – Каких бы ошибок ты ни наделала, но, кажется, уже начала понимать, кому можно доверять. Просто это заняло немного больше времени, чем хотелось бы.

Олив пнула блестящий осколок стекла.

– Ты знал про миссис Нивенс? В смысле, что она нарисованная?

– У меня было подозрение. – Горацио повернулся, чтобы взглянуть на улицу. – Но я не знал, что она все еще пытается служить МакМартинам. Думал, что смерть госпожи МакМартин, как и ее отказ завещать Люсинде хоть что-то из имущества – положит конец ее безумным заблуждениям. Кажется, ты впервые знала больше, чем я.

Поначалу это признание вызвало у Олив улыбку. Но потом от слов Горацио ей вдруг стало одиноко и немного страшно, словно от первого шага куда-то в полную темноту. Она совсем не была уверена, что ей хочется бродить в этом мраке одной.

Сделав глубокий вдох, Олив снова повернулась в комнату.

Мортон уже развернулся из своей оборонительной позиции. Теперь он стоял на коленях на полированном деревянном полу рядом с опаленным пятном. Шляпа лежала тут же. Голова мальчишки была опущена, и Олив не видела выражения его лица – только макушку с растрепанными блеклыми волосами. Жидкие вихры колыхались от ветерка.

Следом за Олив все три кота, легко спрыгнув с подоконника, собрались вокруг Мортона и горелой метки на полу. Леопольд ей отсалютовал.

– Она ее убила, – сказал Мортон так тихо, что поначалу Олив не поняла, услышала она это или ей показалось. – Она убийца. – Мальчишка посмотрел на подругу, широко раскрыв глаза. – Надо рассказать полиции.

– Мортон … – начала она, – мне кажется, полиция нам не поверит. И к тому же Аннабелль не по правде ее убила. Она ведь была нарисованная.

– Но я же тоже… – Мортон осекся и снова опустил взгляд на пятно.

– И вообще, Люсинда помогала МакМартинам, – торопливо продолжила Олив, пытаясь отбиться от странного чувства вины, проснувшегося в груди. – Она бы позволила Аннабелль с нами расправиться.

Мортон чуточку повернул голову; было видно, что он ее слушает.

– Ты же не хочешь, чтобы МакМартины еще с кем-нибудь сделали то же, что с тобой и твоими родителями. Правильно?

Он едва заметно кивнул.

От вида сутулых, тощих мальчишечьих плеч Олив вдруг захотелось стиснуть его в объятиях и не отпускать, пока им обоим не станет легче. Но наверное Мортон не хотел с ней обниматься. Пусть Олив и чувствовала себя иногда, как его старшая сестра, она ею не была… на самом деле. Настоящей сестрой Мортона была обгоревшее пятно на паркетном полу.

Она робко наклонилась и положила руку ему на голову.

– Жалко, что все так…

Мортон протяжно вздохнул.

– Ага, – прошептал он. – Я знаю.

Потом, слегка пошатнувшись, он встал. Круглое лицо легонько светилось в призрачном фиолетовом свете из разбитого окна. Избегая взгляда Олив, он крепко обнял бархатную лошадку.

Девочка выпрямилась:

– Пошли домой.

26

Когда Олив, держа картину под мышкой, Мортон, одетый в обугленный, но потушенный плащ, и три кота тихонько прокрались на улицу через заднюю дверь дома миссис Нивенс, их накрыло извержением словесного вулкана Резерфорда Дьюи, который при виде компании выскочил из-за берез.

– Она меня перебила! – воскликнул он. – Я как раз начал рассказывать о возможных эволюционных ветвях латимерии, и тут она сказала, что у нее что-то в духовке, и просто закрыла дверь у меня перед носом. Извините, что не смог ее задержать. Я пытался забраться вну…

– Все нормально, – перебила Олив. – Она исчезла. Навсегда.

Мортон у нее за спиной неуютно поежился.

– Понятно, – сказал Резерфорд. – А Аннабелль МакМартин?

– Она тоже исчезла. Но не навсегда.

Мальчик кивнул.

– Что ж, – сказал он, помолчав, – дальнейший план действий можно разработать позже. В данный момент мне лучше отправиться домой, а то бабушка будет беспокоиться.

– Пока. – Олив коснулась холщового мешочка, который все еще висел у нее на шее. – Спасибо. За это и за все остальное. И миссис Дьюи тоже передай «спасибо».

Резерфорд кивнул на мешочек.

– Не забудь, чары развеются. Лучше съешь печенье, пока не засохло. А рыцаря можешь оставить себе.

– Ладно, – медленно ответила Олив, снова задаваясь вопросом, сколько же всего он знает о магии и сколького ей не рассказал. – Мы… мы еще как-нибудь увидимся?

– Естественно, – с удивленным видом сказал Резерфорд. – Я живу через дом. Весьма маловероятно, что мы не увидимся. И ты знаешь, как меня призвать, если я понадоблюсь. – Отвесив ей галантный поклон, он отвернулся и скрылся из виду за кустами сирени.

Олив окинула взглядом сумеречный сад. Аккуратные рядки цветов и безупречно подстриженная трава таяли в иссиня-черном мраке. Теперь, когда их некому лелеять и обрезать, они со временем исчезнут совсем. Дом миссис Нивенс, казалось, нависал над ней, словно осуждающий призрак, темный и пустой. Он так и останется темным и пустым, как его двойник на картине, изображающей Линден-стрит.

– Не вешайте нос, мисс, – донесся снизу мягкий голос Леопольда.

Олив кивнула и повела маленький отряд в обратный путь, через сиреневую изгородь, к своему собственному двору.

– Это ты, Олив? – спросила мама из кухни, когда Олив, Мортон и коты скользнули в заднюю дверь.

– Я, – отозвалась девочка. Остальные молча бросились вверх по лестнице.

– Хорошо. Ты чуть не опоздала на ужин, – улыбнулась миссис Данвуди, выглянув в коридор со стопкой тарелок. – У тебя еще… – она оглянулась на часы на микроволновке, – одна минута, и все будет на столе. Иди мой руки.

– Я сейчас! – бросила Олив через плечо и поспешила за друзьями на второй этаж.

Гвоздь, на котором раньше держалась картина с лесом, все так же торчал из стены. Олив подняла массивную раму и повесила ее обратно. Потом отступила назад, глядя на холст. Лес освещала неизменная луна, белая тропа все так же исчезала между деревьями. Пейзаж вернулся на свое законное место. Хоть он и вызывал немало плохих воспоминаний, Олив меньше тревожилась, зная, что картина укрыта под крышей большого каменного дома от глаз людей, которые могли бы вызнать ее секреты.

Девочка протянула руку, чтобы в последний раз поправить раму. Та не шелохнулась. Она помедлила, потом схватилась ладонью за угол и потянула сначала в одну сторону, потом в другую. Ничего. С колотящимся сердцем Олив ринулась вправо, к пейзажу с Линден-стрит, и изо всех сил потянула. Он тоже не двинулся. Она знала, что это случится. И знала, что с любой другой картиной в доме будет то же самое – так же как было, когда Данвуди только переехали сюда. Похоже, раз Аннабелль оказалась на свободе, Иные места частично снова обрели свою силу.

Олив прислонилась к стене. Она слишком устала, чтобы удивляться. Ярость, которая струилась по ее венам, когда она смотрела на Аннабелль, начала рассасываться, и теперь тело словно размякло, перед глазами все было как в тумане и хотелось лишь одного – свернуться в клубок где-нибудь в темном уголке. Она устала бояться. Устала сражаться. Устала от всего. Подняв потяжелевшую голову, девочка снова посмотрела на изображение Линден-стрит.

Ей показалось, что в отдалении, сквозь пелену тумана, она видит людей, застрявших внутри. Они сидели у себя на верандах в бесконечных сумерках, смотрели из окон на пейзаж, который никогда не менялся. Там вдалеке возвышалась серая громада дома Мортона – дома, в который ему придется вернуться совсем одному.

Но он ведь был не один.

Эта мысль взметнулась внутри, будто крошечное белое пламя. У Мортона была она. А у нее был он. И у них были коты – хотя Олив их едва не потеряла. И Резерфорд. И миссис Дьюи. У Олив даже были мама и папа, которые в эту самую минуту внизу готовились нагрузить ее тарелку идеально симметричной порцией мясного рулета и картофельного пюре. А еще, может быть… есть шанс, что где-то… Мортона тоже ждали мама и папа.

Олив стиснула раму пейзажа с Линден-стрит и дала молчаливое обещание Мортону и Горацио, Леопольду и Харви и всем остальным, кто по-прежнему томился там, в Иных местах. Потом расправила плечи и направилась в свою спальню.

Внутри Мортон стаскивал горелые остатки плаща. Все три кота сидели на подушках, наблюдая за ним. Когда Олив появилась на пороге, их взгляды перескочили на нее.

– Думаю, мы проведем ночь в доме Мортона, мисс, – сказал Леопольд. – Если, конечно, мы вам больше не требуемся.

– Нет. Хорошая идея. Здорово, что у него будет компания.

Харви высунул перепачканную краской голову за дверь.

– Путь чист, – шепнул он оставшимся в комнате. – Время выдвигаться.

Отпихивая друг друга с дороги, Харви и Леопольд прокрались в коридор. Мортон поплелся следом, неся с собой бархатную лошадку. Проходя мимо того места, где стояла Олив, он не поднял головы, даже когда она положила руку ему на плечо. Но все же остановился.