Идеальный агент - Сергей Зверев

– О господи, но это-то здесь при чем?

– Сейчас объясню. Я считаю женщину совершенным творением природы, а разрушение совершенных творений природы, да и рук человеческих тоже, есть вандализм. Убийство такой красивой женщины, как ты, это вандализм. А я ярый противник вандализма.

– Ладно! А теперь объясни по-английски, что все это значит.

– Хорошо. Скажу совсем просто. По завершении операции, которую задумал Хемптон, тебя ликвидируют. Не одну тебя, конечно, и меня, и всех, кто хоть как-то был причастен к этому делу. Так вот, я этого не хочу! Кстати, как ты с ним связываешься?

– По этому телефону.

– Так, значит, этот канал закрытый и очень маловероятно, что он прослушивается, Хемптону это совершенно ни к чему.

– Алекс, насколько основательны твои обвинения Хемптона? Почему ты решил, что все причастные к этой операции будут ликвидированы, и что это за операция?

– А ты, что, Элеонор, хочешь сказать, что до сих пор не получила команды убить меня, а завтра и имама Хузайму?

– …

– Вот то-то! Ты – меня, потом кто-то – тебя и твою охрану. Ты ведь не одна была на раскопках?

– Нет.

– Все они, считай, покойники. Потому что они могли видеть или хотя бы догадываться о пусковой установке, а это камень в огород Бенсона. А Бенсон должен быть вне подозрений, как жена Цезаря, и ради этого будут принесены любые жертвы.

– Я не могу в это поверить.

– Скоро сможешь. Дядя тебе сказал, что в русской машине радиоэлектроника для террористов? А ракета вроде бы для уничтожения этой машины?

– Да.

– А тебе не приходило в голову, что уничтожать ракетой грузовик – это все равно что стрелять из пушки по воробьям?

– Да, но…

– Слушай, меня! В грузовике не радиоэлектроника, а цезий-137. Представляешь, что это такое.

– Не может быть! Зачем он…

– Слушай, не перебивай, ты скоро сама во всем убедишься. Ты, конечно, хорошо представляешь, что будет, если в этот грузовик попадет фугас и он завтра взлетит, не без твоего, между прочим, участия, и с хорошо известного тебе места. Твой лэптоп – дистанционный пульт, как я понял.

– Да, но я не могу отменить введенную программу. Это ведь ты тоже знаешь?

– Знаю. Я просто хочу открыть тебе глаза, я хочу спасти тебя, пока это еще возможно.

– Алекс, допустим, все так, как ты говоришь, хотя это пока только слова. Но я не вижу смысла, зачем все это Хемптону, зачем?

– Элеонор, дорогая, подумай, все же лежит на поверхности. Давай вспомним курс экономической географии Ирака. Что такое Басра? Это богатейшие, супергигантские нефтяные месторождения, там сосредоточено около семидесяти процентов всей иракской нефти. Это мощнейшие нефтяные терминалы, это выход в Персидский залив, очистительный завод, наконец. А теперь вопрос. Что произойдет, если в этом районе будет применена «грязная» атомная бомба? Ответ, я думаю, очевиден.

– Да, но Хемптону-то это зачем?

– О господи! Хемптон продает услугу! Что тут непонятного? Кому, пока не знаю.

– Хорошо. А что ты там говорил о доказательствах?

– Ты все-таки мне не веришь?! Хорошо, получите доказательства, мэм! Грузовик «Урал», на борту надпись – «Гуманитарная помощь. Россия – детям Ирака». Сейчас он на полпути к Басре, но, думаю, туда попадет только завтра, на ночь они его где-то спрячут. Сопровождает его имам Хузайма, он и доставит его в Басру. Грузовик усиленно охраняют. Если хочешь получить доказательства, то ты должна снять показания твоего счетчика Гейгера недалеко от грузовика. Но будь осторожна, имам шутить не любит. И еще, точно я не знаю, но мне кажется, что Хузайма не знает, что в грузовике, хотя это неважно.

– Хорошо, Алекс, спасибо. Только я проигрываю в любом случае.

– Объясни!

– Если все сказанное тобой правда, то я теряю дядю, и от меня при любом исходе операции избавятся; если ты соврал, то я ничего не понимаю в людях и мне не место в ЦРУ.

– Согласен, но я-то знаю, что я не соврал, и поэтому говорю тебе, у тебя всего одна проблема – остаться в живых. Такая возможность у тебя будет только в том случае, если план Хемптона не удастся. Я приложу все усилия, чтобы помочь тебе, ведь на карту поставлена и моя жизнь. Но разрушить планы твоего дядюшки будет очень трудно. Думай, Элеонор, я свяжусь с тобой. Целую.

Алекс нажал на отбой и послал Элеонор воздушный поцелуй.

Он видел, как она выключила и спрятала в сумочку телефон, как отъехали машины с арабами, как поднялся в воздух вертолет и полетел в направлении КПП.

«Все-таки решила проверить, ну-ну!» – подумал Алекс, слезая с чердака.

Положение было хуже некуда. Что делать – он не представлял.

Глава 36

Ирак, где-то под землей

Черная «Тойота» с имамом Хузаймой в сопровождении джипа тронулись в обратный путь к КПП, где их ожидал грузовик и остальная охрана.

Хузайма досадовал на этого русского, слишком он много доставлял ему проблем. Он бы с удовольствием выполнил свое обещание отрезать ему голову, но пока тот был ему нужен, приходилось терпеть.

Когда они подъезжали к КПП, имам заметил санитарный вертолет, который сделал несколько кругов над автомобильной очередью и улетел.

Вертолет не вызвал у него особых подозрений. Он не думал, что к нему это имеет какое-то отношение, и потом, оккупанты – так он называл войска коалиции – никогда не использовали санитарную технику не по назначению.

С полицейскими на КПП вопрос решился довольно быстро, несколько сот долларов, свернутые в трубочку, легко приподняли полосатый шлагбаум, и «Урал» в сопровождении многочисленной охраны продолжил свой путь.

Проехав по дороге в сторону Басры около тридцати километров, колонна свернула с дороги и углубилась в холмистую полупустынную местность.

Сергей, внимательно наблюдавший за маршрутом, догадался, куда они приехали. Это был тот же бункер, из которого он совершил не совсем удачный побег.

«Все возвращается на круги своя», – подумал он, но через некоторое время был вынужден убедиться, что это не совсем так.

Камера, в которую его втолкнули, разительно отличалась от предыдущей. Здесь не было ни столиков, ни кровати, ни даже туалета. Были лишь каменные, сырые, покрытые плесенью стены и небольшая, но массивная металлическая дверь. Его приковали к кольцу, торчащему из боковой стены.

С поднятыми руками стоять было неудобно, кольцо находилось сантиметрах в тридцати над головой.

Сергей не представлял, сколько времени ему придется провести в таком состоянии, – возможно, всю ночь. Не очень радужная перспектива!

Дверь в камеру захлопнулась, и он остался один.

Сергей просто ради интереса попытался потянуть за кольцо, но оно держалось крепко, а наручники больно впивались в руки.

Руки в таком положении уставали быстро, опускались, наручники давили на кисти, которые начинали затекать, приходилось опять поднимать руки.

Сергей вспомнил, что в средневековой Англии так решались споры. Двое спорящих вставали друг напротив друга и держали над головой двумя руками тоненький прутик, кто первый опускал руки, тот и проигрывал.

Он не знал, сколько прошло времени, но рук он уже не чувствовал. Вдруг открылась входная дверь, вошел имам Хузайма. Теперь его никто не сопровождал и никто не принес кресло. Имам остался стоять, это могло означать только одно: разговор будет недолгим.

– Как ваше самочувствие, господин Круглов? Нет ли каких жалоб? – с издевкой спросил Хузайма, после того как вошел в камеру.

– Нет, спасибо. У меня все нормально, – ответил Сергей.

– Наручники не мешают?

– Нет-нет, не беспокойтесь, я к ним уже привык. Но на вашем месте, я все же их снял бы.

– Так все-таки мешают?

– И не только мне, но и вам. Я ведь завтра не смогу даже документы достать, чтобы показать полицейскому. Вам это надо?

– Мне, конечно, было бы спокойней, если бы ты добровольно согласился мне помочь. Но ничего, и так сойдет. Накачаем тебя наркотиками, усадим в машину, стакан водки вольем, и все будет в порядке. Документы у тебя настоящие, а кому достать их у тебя из кармана, найдется, не волнуйся, да и твоя пьяная русская морда – этого вполне достаточно, чтобы проехать каких-то сто километров с небольшим.

– Эх, Хузайма, да за стакан водки я на этом «Урале» уеду, куда хочешь, – мечтательно проговорил Сергей.

– Неужели так хочется выпить?

– Нет, Хузайма, тебе этого не понять!

– Так все в твоих руках, – сказал имам.

– Что в моих руках? Мои руки уже не чувствуют ни хрена!

– Даю тебе еще один шанс, Сергей. Если ты пообещаешь мне завтра не делать глупостей, то я сейчас же снимаю с тебя наручники, перевожу в другую камеру, где ты получишь водки и ужин.

– Ну, конечно, а завтра в Басре вы мне отрежете голову.

– Если ты сделаешь все, о чем тебя просят, никто из моих людей тебя пальцем не тронет. Аллахом клянусь!