Поиск-90: Приключения. Фантастика - Юрий Уральский

— Значит, ты ничего не знаешь о судьбе своей матери?

— Нет. Ни о ней, ни об отце.

— Кое-что знаем мы.

…В 65 году 207 цикла космоэрограф Дина Атар ушла в экспедицию к созвездию Колеса. Там, на третьей планете пятой звезды, существовала разумная жизнь. Ушла не одна, прихватив с собой сына — трехлетнего Тира.

— Мы вернемся скоро, любимый! — крикнула она на прощание своему мужу Тулу Атару. Тогда еще не было леса вокруг площадки передатчика.

А на третьей планете пятой звезды, на Земле, шел 1942 год…

— Твою мать, Тир, схватили, когда она выходила из туннеля, — сказал Данриг. — Вскоре она умерла.

— Откуда вам это известно?

— Решив, что передатчик рассчитан только на нас, ты ошибся. Фильтр был установлен после того, как к нам прорвалась целая группа вооруженных землян. От них мы и узнали о судьбе Дины, но, когда пришли на помощь, было уже поздно.

— Но почему она не ушла? Она ведь могла просто исчезнуть из лагеря!

— Ничего она не могла. Способности эти даны нам не от рождения, а развиваются с годами. Она в ту пору ими не владела.

Глеб помолчал.

— А где мой отец? — медленно проговорил он.

— Здесь, на Тээре.

— Когда я смогу его увидеть?

— Когда захочешь…

Глеб поднялся:

— Идемте к нему.

Дом стоял за живой изгородью из больших широколиственных деревьев. По садовой дорожке навстречу прибывшим шел высокий человек.

— Здравствуйте, — сказал он.

И трое ответили:

— Здравствуй, Тул Атар.

Глеб шагнул вперед:

— Здравствуй, отец…

День был сер. Тул кутался в плащ и время от времени грел руки над костром. Шум моря, равномерный и монотонный, пропитал все кругом, слился с туманом и сам, как туман, повис над побережьем.

— Не понимаю тебя, — сказал Траарк. Он сидел рядом на поваленном бревне. — Зачем было тащиться на эти острова, зная, какая здесь погода?

— Рыбалка, — улыбнулся Тул. — Глеб сказал, что здесь хорошо идет рыба.

— И этого я тоже не понимаю, — упрямо повторил Траарк. — Тир пришел к нам чужой. И вместо того, чтобы постепенно изменить его, ввести в наше общество, ты делаешь вид, будто в восторге от всех его странностей.

— Но послушай, Траарк…

— Я заранее знаю, что ты скажешь. Да, он недавно среди нас и тебе трудно начать… Хочешь, я сам с ним поговорю?

— Прошу тебя, не надо. Всему свое время.

— Боюсь, что время это никогда не наступит.

Послышались шаги, и они замолчали.

— Ну, как рыбалка? — спросил Траарк, когда Глеб вышел из-за кустов.

— Хороша. Почти как у нас на Волге.

— У нас?

— Ну да, на Земле…

— Ах, вот как, — Траарк с треском сломал сухую ветку.

— А что ты будешь делать с рыбой? — поспешил с вопросом Тул.

— Сейчас увидите, — улыбнулся Глеб. — Такой ухой вас угощу… пальчики оближете.

И он склонился над ведром. На поляне появился Лускул.

— Вы забрались на край света, — вместо приветствия проговорил он. — Я едва вас нашел.

— Зато успел к самому интересному, — усмехнулся Глеб. — К ухе.

— А что это такое?

— Суп, — голос Траарка был на редкость спокоен. — Суп из рыбы.

— Давно я не ел натурального мяса. — Лускул бросил испытующий взгляд на обоих. — А почему здесь так холодно? У вас испортился микроклимат?

— Это называется романтика. Я, правильно произношу? — Траарк повернулся к Глебу. Тот молча кивнул.

— Занятно, — сказал Лускул и покачал головой. — Занятно…

Потом они ели уху, а когда Глеб ушел мыть чашки, Лускул снова заговорил:

— Данриг был у меня сегодня, — сообщил он, обращаясь к Тулу. — Психологи довольны твоим сыном.

— Я тоже им доволен.

— А я — нет, — жестко проговорил Траарк. — Не доволен. Он не стал нашим. Он не стал жителем Тээры. Помните тех, кто пришел с Земли? Тир лучше, но и в нем таится опасность. Вы знаете, к чему это может привести. К дроблению.

— Что же мне делать? — глухим голосом спросил Тул.

— Пожалуй, я попробую расшевелить Глеба, — задумчиво произнес Лускул.

— Тира! — крикнул Траарк. — Тира, а не Глеба. Забудьте это имя. И он пусть забудет. Чем скорее, тем лучше!

— Мне трудно будет сделать это, Траарк, — сказал Глеб, подходя к костру.

Прозрачная кабина гравилета становилась невидимой в открытом космосе, казалось — плывешь между звезд.

— Я по привычке пытаюсь найти знакомые созвездия, — проговорил Глеб. — Не получается.

Лускул искоса посмотрел на него.

— Трудно тебе на Тээре?

— Трудно. По земным меркам я взрослый мужчина. Свои привычки, свой «модус вивенди». Это по-латыни образ жизни. Есть на Земле такой мертвый язык.

— Почему мертвый?

— Государство погибло, и язык умер. Он очень древний. Несколько тысяч лет.

— Наш язык не изменяется значительно дольше.

— Вам повезло.

— Нам повезло, — поправил Лускул.

— Да, конечно, нам, — повторил Глеб и, помолчав, добавил: — Не торопи меня, Лускул. На Земле я прожил тридцать шесть лет, а здесь — всего четыре месяца. Ко многому приходится привыкать. И, кстати, что такое «дробление»?

— Подслушал наш разговор у костра?

— Вы громко говорили.

— Уничтожение личности. Стирается память, и на чистый мозг записывается новая жизнь — искусственная.

— И часто такое бывает?

— Редко. В последний раз с теми, с Земли. Им изменили не только духовный мир. У одного не хватало пальцев на руке — они были восстановлены. Регенерация.

— Это трудная операция?

— Не очень… Смотри-ка, седьмой кольцевой спутник. Вот уж не думал, что мы так далеко забрались.

— Такой аппарат нужен на Земле, — проговорил Глеб.

— Какой? — не понял Лускул.

— Аппарат регенерации. Помнишь, я рассказывал о знакомом учителе? У него нет руки. Он потерял ее на войне.

— Создается впечатление, что на Земле идут постоянные войны, — с досадой сказал Лускул.

Глеб вздохнул:

— Мне трудно объяснить тебе это. Дело в том, что вы никогда не были разобщены. И когда революция победила, она победила везде, по всей планете. На Земле все было иначе. И война была. Не одна война, много… Но последняя, та, что отняла руку у моего знакомого, она особая. Она…

Глеб замолчал, подбирая слова.

— Говори, — сказал Лускул. — Это интересно. Впрочем, я могу предложить тебе другое. Зримая память. Воспроизведение воспоминаний на экране. Аппарат стоит у нас в лаборатории.

— Согласен. Буду подопытным кроликом.