Темный пришелец - Диана Галлахер

— У тебя встревоженный вид, — сказала Рита, надеясь, что геолог не станет спрашивать, над чем именно она работала. — Обычно ты выглядишь более спокойным.

— Я волнуюсь, — сказал Стоша с мрачным видом. — Волнуюсь за тебя. Ты себя не щадишь.

Встав, Рита пожала руку Стоши.

— Не надо волноваться. Я в порядке. Немного устала, но в целом я — в норме.

Она помедлила и пошла к воздушному шлюзу.

Шагая по темному коридору к лифту, Рита чувствовала, как ее сердце переполняет печаль из-за того, что многим здравомыслящим джегда тогм приходилось бороться с двумя-тремя обладающими властью, вроде Уилсона. Кассета Майкла показала, что люди в кризисных ситуациях проявляли сострадание к другим, мыслили логично и относились ко всему с большой ответственностью. Уилсон, очевидно, родился с отклонениями от нормы. Рита не сомневалась, что Энди тщательно отбирала генетических доноров для своего банка зигот, избегая агрессивно настроенных личностей. И безоговорочная вера в давным-давно умершую женщину-инопланетянку придала Рите сил. Каким-то образом ей надо было убедить Тагла помочь человечеству выжить. Только тогда здравый смысл одержит окончательную победу.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Тагл стоял на полетной палубе переоборудованного «Дан тални» и с тревогой ожидал отчета о работе дальнего межзвездного передатчика, единственного канала связи между миссией беев и их родной планетой.

— Положение аппарата выправлено и зафиксировано.

Тина посмотрела на формулы на экране ее компьютера и кивнула.

Ниан ди чар дала знак о завершении операции.

— Проверяю еще раз.

— Что послужило причиной сдвига? — отрывисто спросил Тагл.

— Я не уверена. — Тина мельком взглянула на Ниан и повернулась к другому компьютеру. — Приборы не зарегистрировали никаких сбоев в работе радиопередатчика.

Тагл раздраженно фыркнул. Необъяснимое изменение положения аппарата породило серьезные проблемы. Траекторию его медленного движения вокруг Чай-те 5 вычисляли самым тщательным образом, так как получение сообщения, подтверждающего взлет корабля колонизаторов, зависело от правильности математических расчетов.

Штагн напряженно вглядывался в цифры, плывущие по темной поверхности монитора. «Дан тални» снова вынужден был следовать расписанию переговоров с домом, навязанному ему Советом Медиаторов почти пятьдесят лет назад, когда члены экипажа по своей молодости и неопытности не могли понять их скрытых замыслов и мотивов. Теперь же, благодаря глубине и остроте восприятия мира, Тагл прекрасно видел, какую цель преследовал Совет Медиаторов.

Двадцать один год назад, когда экипаж «Дан тални» находился на грани нервного срыва из-за возможного наличия разумных существ в звездной системе Чай-те, Тагл отказался от идеи проанализировать причины, по которым Совет Медиаторов установил четкие временные границы для передачи сообщений. Тогда его смущало и пугало осознание того, что в его мозгу начались новые мыслительные процессы венья-агна, поднимавшие такие вопросы, на которые он не осмеливался искать ответы. Но как только Тагл свыкся с мыслью о своем измененном статусе и научился управлять своими эмоциями, он принялся размышлять о графике работы и о вероятных объяснениях его составления. Безукоризненное, с точки зрения логики, заключение, к которому пришел в конце концов штагн, было настолько ужасным по сути, что у него кровь кипела в жилах от возмущения и обиды. Существовала только одна причина, по которой Совет Медиаторов навязал миссии свое расписание: они хотели, чтобы беи преуспели, выполняя свое задание, но они не хотели, чтобы члены экипажа «Дан тални» остались в живых.

Тагл тихо зарычал и, отвернувшись от экрана обзора, взглянул на комтехов, спокойно сидящих перед терминалами. У них не было оснований подозревать Совет Медиаторов в лицемерии и предательстве, и он почти завидовал их невежеству и слепой вере. Почти что. Теперь, когда он знал, что он — единственный, кто может помочь команде выжить и насладиться результатами своего упорного труда, на нем лежал двойной груз ответственности. Не в его власти было изменить график работы, но он намеревался сделать все от него зависящее, чтобы не дать своим подчиненным погрузиться в состояние безнадежного предсмертного сна.

Глубоко вздохнув, штагн усилием воли подавил свой гнев, который в нем вызывали мысли о Совете Медиаторов. Он будет готов к худшему, если они не получат сообщение с Хасу-дин, и справится с трудностями. Однако ему все же становилось немного не по себе, когда он начинал думать о том, что на его оценку действий Совета влияли изменения в его схеме мышления. Вряд ли он ошибся в отношении их тайного плана, но возможность ошибки не исключалась. Это только еще больше усложняло его положение. Чтобы не сойти с ума, ему надо было вести себя так, словно сигнал, подтверждающий взлет корабля колонизаторов, был отправлен с Хасу-дин, как планировалось, и вскоре будет получен на Чай-те 5, как и предполагалось. Это решение вернуло Тагла к действительности. Для того чтобы не прозевать сигнал — или хотя бы позволить команде верить в благополучный исход их миссии, — необходимо было наладить межзвездный радиопередатчик.

Тагл снова повернулся к экрану обзора, не в силах скрывать свое раздражение. Сдвиг в положении аппарата был вовремя замечен и исправлен, но они так и не выяснили причину. Похожая неприятность могла случиться снова в будущем.

— Должно же быть какое-то объяснение! — вырвалось у Тагла.

С тех пор как штагн вернулся с Луны на «Дан тални», он находился в состоянии постоянного напряжения. Нервы его расшатались. Характер ухудшился. Он приписывал перепады в своем настроении банку зигот и приближающемуся дню получения сообщения с Хасу-дин. С каждым разом ему становилось все труднее контролировать свои эмоции. Набрав полную грудь воздуха и выдохнув, Тагл сцепил пальцы сзади на своей массивной шее и медленно двинулся к компьютерам.

— Ты уверена, что мы не просмотрели незначительное гравитационное влияние, Тина?

— Уверена, — ответила твердо комтех.

— Тогда, наверное, дело в какой-нибудь неисправности в главной системе слежения и в самом передатчике, — сказал Тагл, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно.

Команда, за исключением небольшой группы работающих на Луна Бейз, занималась подготовкой к прилету корабля колонизаторов, и теперь для них не было ничего важнее сигнала с Хасу-дин. Томительное ожидание отрицательно сказывалось на членах экипажа. Дю-агны балансировали на грани жизни и смерти. И Тагл не собирался подталкивать их к вечному забвению, проявляя неуверенность и сомнение.

Тина задумчиво глядела на Тагла.

— Возможно, Тагл. Если по какой-либо причине система контроля вышла из строя… — Она не закончила предложение. Ее глаза неожиданно затуманились: она осознала, что если отказали приборы, то, значит, они не смогут узнать, правильно ли работал межзвездный передатчик.

— Эту проблему можно легко устранить, — быстро произнес Тагл, стремясь отогнать от нее ее страхи.

Тина моргнула и кивнула, и Тагл повернулся к Ниан:

— Свяжись с разводящей станцией.

— Что ты собираешься делать? — спросила Тина, еле дыша.

— Я собираюсь послать Богна эн тил проверить аппарат и исправить поломку, если окажется, что таковая имеет место быть, — ответил Тагл с напускной небрежностью.

Комтех расслабилась, и Тагл опустил глаза вниз. Его решение отправить аварийного монтера на разведку было вполне логичным. Не стоило доверять такое ответственное дело роботу. Однако Тагл не чувствовал стопроцентной уверенности в успехе и пытался скрыть это от Тины. Учитывая расстояние, ограниченные возможности шаттла и неустойчивость психики Богна, нельзя было сказать наверняка, что техник вовремя доберется до места назначения и отремонтирует аппарат до того, как наступит день приема сообщения с Хасу-дин.

Запах свежей крови ударил Таглу в нос, и желудок его болезненно сжался. Он бросил освежеванную тушку рейки в небольшое углубление на стойке. Он помедлил, чувствуя, как кружится голова от постоянного недосыпания и спешки, затем достал из ящиков пригоршню орехов чутей и маленьких сморщенных фруктов биши. Облокотившись о стойку, он пожевал сладкой травки, подготавливая организм к усвоению пищи. Наконец он жадно вцепился в сырое мясо рейки и оторвал одну ножку. Ему необходимо было есть каждые два дня, но после его последнего обеда прошло уже трое суток.

Процесс поглощения пищи отвлек Тагла на какое-то время от насущных проблем. Однако, как только он утолил свой голод, опять началась головная боль. Несмотря на то что изменения в схеме мышления обострили его восприятие действительности, они же создали дополнительные трудности. Новый образ мыслей влиял на его манеру поведения, и Тагл волновался, что статус венья-агна преобразил и его состояние транса, так как теперь ему приходилось размышлять над своими решениями и по-новому их оценивать уже после того, как он просыпался.