Двойной Киндер для Блудного Санты (СИ) - Габриэлла Риччи

и не думала артачиться — выговорилась, как следует выпустив пар на эпизоде с Костей, плюнула желчью — и сразу полегчало.

Знакомый запах мужского геля для душа я ощутила чуть раньше, чем, собственно, увидела его обладателя. Пресловутый стакан выпал из моих рук и с дребезгом разбился о дно раковины. Я обернулась так резко, что на миг потемнело в глазах.

— Привет, — тихо и как бы с сожалением произнес нарисовавшийся на моей кухне Штефан. Помолчал, а потом будто опомнился и протянул букет белых роз без шипов: — Они напомнили мне о тебе и…

— Я положу их в вазу, — перебила его Васька, забирая букет и, разделавшись с ним, почти бесшумно ретировалась по направлению в мою спальню. При всем этом она явно избегала смотреть мне в глаза. Стерва.

На сей раз я мысленно прокляла саму подругу. Трижды. Спелись, не успела я оглянуться. Чтоб им обоим пусто было.

— Чем могу быть полезна… — я сделала небольшую паузу и посмотрела на мужчину в упор, — еще? Мне казалось, свою роль я отыграла на ура.

О, да. А еще я была уверена, что в домашней одежде и потрепанная со сна выгляжу просто жалко.

Он звучно выдохнул — я зачем-то вцепилась в столешницу кухни за спиной.

— Принцесса, зачем ты так…

Штефан запнулся. Потупился. Я, кажется, оглохла от стука собственного сердца, потому что когда одним отточенным до автоматизма движением руки он взъерошил волосы на макушке, едва разобрала шепоток, сорвавшийся с его губ. «Шайсэ». Он шагнул ко мне, намереваясь обнять, но я шарахнулась в сторону. Тогда Штефан мягко опустился на пол у моих ног, глядя снизу-вверх. Видимо, кроме как обаяния, на пару с щенячьим взглядом, крыть больше было нечем.

— Можно коснуться тебя? — почти прошептал он, доверительно глядя мне в глаза.

Казалось бы, вопрос простой, ответ вовсе предполагается предельно простой, но… Я будто обмерла в ту секунду. Все мои внутренности замерли, чтобы сжаться в сладкой судороге.

Не дожидаясь разрешения, он заключил мои ноги в кольцо сильных рук и уткнулся носом в низ живота.

Вдох застрял в горле. Я хотела оттолкнуть его так же, как оттолкнула бедного Даню, — но не посмела. Разум и чувства шли вразрез, и хотя умом я понимала, что танцую чечетку на одних и тех же граблях, но сердце щемило при одной мысли, что мы с этим мужчиной так и останемся чужими друг другу людьми.

— Я виноват перед тобой, — хрипло сказал он.

— Даже не представляешь, как, — прошептала я и закусила губу, силясь прогнать непрошенную влагу перед глазами.

Я сильная. Мне никто не нужен.

«О, правда? Что же тогда твои пальцы делают в его волосах?» — съехидничала мысленно.

— Уверяю тебя, принцесса, между нами ничего не было, — продолжал он покаянно. — Только этот глупый поцелуй, проделка Софии. Черт возьми… выглядит так, будто валю все на несчастную девушку.

— А разве нет?

— Лида, послушай. — Наши взгляды снова встретились. — Понимаю, твое доверие ко мне пошатнулось. Но позволь мне все исправить.

Мы помолчали. Штефан качнул головой и, издав нервный смешок, проговорил:

— Меня же Анька с родителями съедят!

И тут произошло невиданное. То, что впоследствии удивило меня саму. Простую, казалось бы, не лишенную юмора фразочку мое вконец спятившее воображение истолковало превратно. Причем намеренно!

Поднялся крик.

Я вопила, что не хочу его видеть, несла какой-то несусветный бред, абсолютно не узнавая звенящего в ушах голоса — будто чужого, полного истеричных, визгливых ноток. Не узнавая саму себя. Финальным аккордом, уже в прихожей, в спешно обувающегося Штефана полетел его же веник, осыпаясь крупными хлопьями снега.

Дверь за ним не закрылась — он просто сбежал вниз по лестнице. И ни разу не обернулся.

— Лида, твою налево! — выскочила из спальни Вася, на которую я мгновенно переключилась.

— Ну что, довольна, подруженька? А?

— Мне не стыдно, если ты об этом, — нахально заявила она. — А вот в своей истерике сама знаешь, кого благодарить.

Подруга посторонилась, пропуская меня в спальню, и смягчилась:

— Тебе надо выспаться. И успокоиться для начала, иначе не заснешь. Сейчас принесу тебе валерьянки.

— Оставь ее себе, — огрызнулась я и, провернув ручку двери, которую захлопнула прямо перед носом подруги, забралась под одеяло.

Нервы были расшатаны окончательно. Я валилась с ног. Мало того, до кучи еще и с желудком определенно творилось что-то неладное.

«Надо бы сходить завтра к врачу, иначе с работы уже вряд ли отпустят. Разве что, вперед ногами», — эта мысль, среди прочих, промелькнула последней, прежде чем я окончательно погрузилась в тревожный сон.

32

Я брела по оживленной улице, пребывая в прострации. Казалось, я до сих пор нахожусь в больнице и еще не принюхалась к характерному запаху медикаментов; даже слышу отголоски из той какофонии звуков, которыми живет поликлиника изо дня в день. Десятилетиями.

Несколько очередей, полдня, потерянные в них; скучные, однообразные вопросы врачей и — вот, наконец, мои задубевшие пальцы сжимают снимок УЗИ. По сути первое «фото» уже живущего во мне… человечка. Вернее, двух.

Сразу двух!

О, боже.

Как я могла не заметить задержки? Внушила себе, что токсикоз — следствие временного недомогания, и за мешаниной событий не разглядела главного.

Но самое главное, как это могло произойти? — вопрос, который как мантру я твердила себе уже битый час. Да, я прекратила прием противозачаточных, но ведь их действие остается еще некоторое время после окончания курса. К тому же со Штефаном мы пользовались презервативами. А залетела я от него — уверена на миллион процентов. Да и какие могут быть сомнения, если с Быковым мы были последний раз около трех месяцев назад — он все время находил «уважительные причины», да и я как-то не особо стремилась в его объятия, — а плоду меж тем не больше месяца.

Разве что… наш первый раз. Я не помнила наш первый секс, куда уж тут до «мелочей» вроде контрацепции.

Подводя невеселый итог: вопросов имелась чертова прорва, но ответов на них не было. Единственное, что я знала наверняка, так это то, что нужно сообщить новость маме. Я должна пойти на этот шаг, иначе в одиночку попросту не вытяну ребенка. Ну, а дальше… поживем — увидим.

Да. Иного выхода я не вижу. Вернее, он меня не устраивает.

Сказано — сделано. Прихватив в магазине мамино любимое печенье и сладкий пирог, я добрела до ближайшей остановки и села на нужный автобус. Сегодняшнее утро началось с очередного приступа токсикоза, но что еще хуже — самочувствие было неважным. Собственно, потому-то я и решила не