Апельсинки для Осинкина (СИ) - Соловьева Елена

— Мне ничего не надо, — оборвала мою речь Глаша. — Уходи!

Я сжала кулаки так крепко, что ногти больно впились в ладони. При этом постаралась, чтобы лицо осталось невозмутимым.

— Глаша, — начала спокойным, ровным тоном, — мы, правда, хотим помочь. Может быть, стоит обратиться в полицию? На случай, если зачатие произошло без твоего желания? Может быть, тебя запугали или шантажировали? Доверься мне, прошу.

Что еще мне было предположить? Глаша не говорила, кто отец ребенка, не хотела слышать о самом малыше. Этому должно было найтись разумное объяснение.

— Не надо полиции, — отказалась Глаша. — Я большая девочка и прекрасно знаю, откуда берутся дети. Мой любимый мужчина оказался последним подонком. Но он еще поплатится за это. Все поплатятся. Не сомневайся.

С растрепанными волосами, горящими ненавистью глазами и бледными щеками Глаша напоминала сумасшедшую. И вела себя так же. Мне стало по-настоящему не по себе, и только желание помочь ей и малышу заставило остаться.

— Я понимаю, как трудно быть матерью одиночкой. Но ты сильная и умная женщина, Глаша.

— Ничего ты не понимаешь!.. — взвыла она.

А после рванула в мою сторону, выставив вперед ладони. Как будто собиралась выцарапать мне глаза или сделать что похуже. Я вовремя успела уклониться. Глаша упала и, выкрикивая проклятия, стала биться головой об пол. Это было так ужасно, что не передать словами.

— Вам лучше уйти, — попросила меня подоспевшая медсестра.

Мне ничего не оставалось, как последовать ее совету.

Я вернулась в село, сама не своя после происшествия. Не дошла до дома несколько шагов, устало опустившись на первую попавшуюся лавочку. Словно застыла, не в силах поверить в то, что только что произошло на моих глазах.

Именно такой, задумчивой и обессиленной, меня застал Андрей. Он вернулся раньше обычного и отправился встречать меня с автобуса.

— Что такое, Русалочка? — спросил он, опускаясь передо мной на корточки и заглядывая в глаза. — На тебе лица нет.

Тепло его рук, коснувшихся меня, придало уверенности. Я приподняла голову и на одном дыхании выпалила:

— Ты должен узнать обо мне кое-что… Я бракованная, Андрей. Потому не могу стать твоей женой и испортить тебе жизнь.

— Бракованная?.. — повторил он. — О чем ты говоришь, родная?

Глава 51

Андрей

Я видел, понимал, что с Русалочкой творится что-то неладное. Но не понимал причин. Думал: это я сделал что-то не так? Сказал не то? Мне все сильнее казалось, будто я чем-то обидел.

Но чем?

А ведь все началось в тот день, когда я сделал ей предложение. Именно тогда моя любимая Ариэль закрылась от меня, спряталась в своей непроницаемой раковине. Словно ушла на дно моря и залегла там. И как бы я ни старался выковырять ее оттуда, не выходило ровным счетом ничего. В какой-то момент мне в голову пришла шальная мысль, будто Ариэль тайно влюблена в другого мужчину. Но тогда она не отзывалась бы на мои ласки с такой страстью и радостью. Не позволила бы приблизиться ни к себе, ни к маленьким Апельсинкам.

Возможно, дело в ее бывшем? В отце Васи и Клары?

В поселке о нем ничего не знали. Каюсь, я наводил справки о прошлом Ариэль, но не ради удовлетворения собственных низменных интересов. Я тщетно искал способ помочь нам соединиться окончательно. Подбирал нужный ключик. Цеплялся за малейшую возможность. Уверился: дело в прошлом Ариэль. Она ни разу не была официально замужем. Возможно, сожительствовала с кем-то или просто состояла в отношениях. У меня не было цели упрекнуть ее за прошлое. Но я хотел знать, что там произошло. Почему она осталась одна с двумя детьми на руках? Куда делся отец девочек?

Конечно, существовал мизерный шанс того, что Ариэль воспользовалась донорским материалом. Это объяснило бы многое. В том числе загадочное исчезновение отца Васи и Клары. Но шанс того, что тем донором был именно я, ничтожно мал. Мне это доподлинно известно. Ни мои связи, ни деньги не помогли выяснить ничего. Впрочем, я не особенно к этому стремился. Мне было действительно все равно, что в Апельсинках нет ни капли моей крови. Эти девчонки близки мне по духу. Я бы с гордостью назвался их отцом.

Если бы Русалочка позволила.

После экстренных родов Глаши моя любимая женщина совсем сникла. А я снова не понимал, в чем причина. Видел одно: Русалочка впала в депрессию, ее что-то гнетет, и гнетет сильно. Но она не желала делиться. По каким-то причинам не рассказывала о произошедшем. Я искренне надеялся, что еще не пришло время, старался быть внимательным и заботливым, проявлять терпение и не приставать с расспросами.

Кто бы знал, как это трудно.

Насколько невыносимо видеть, что твой любимый человек страдает, а ты ничем не можешь помочь. Знал бы, как это подействует, не пустил Русалочку к этой Глаше. Странноватая девица никогда не нравилась мне. Слишком молчалива и надменна. Вроде бы никто плохого о ней не говорит, но и про хорошее не рассказывают. А в тихом омуте, как известно, черти водятся.

В этот день сумел освободиться раньше и тут же отправился к Русалочке. Чувствовал, что именно сейчас ей нужна моя помощь и забота.

Угадал.

Русалочка наконец-то решилась на откровенный разговор. Но облегченно выдыхать было рано. То, что она сказала, не укладывалось у меня в голове.

— Бракованная?.. — неверяще переспросил я. — О чем ты говоришь, родная?

Ее заверение показалось абсурдным, абсолютно бессмысленным. Я достаточно хорошо успел изучить Русалочку, чтобы составить о ней определенное мнение. Очень хорошее мнение. Она отличный специалист, хорошая мать, хозяйка, любовница, подруга… Я мог бы перечислять ее достоинства бесконечно долго.

— Я… — неловко начала она и всхлипнула. Подняла на меня заплаканные глаза и тут же отпустила. — Ты не должен на мне жениться, Андрей. Я не смогу сделать тебя счастливым.

— Неправда, милая, — возразил, нежно обнимая ее лицо ладонями. Приблизился и мягко коснулся уголков ее дрожащих губ. — Я люблю тебя, Русалочка. Ты одна мне нужна. Только с тобой я буду счастлив.

Не то вздох, не то всхлип сорвался с ее губ. Она покачала головой, не в силах говорить. Я все еще обнимал ее лицо, смотрел ей прямо в глаза. Меня раздирало от желания доказать ей, насколько сильно я ее люблю. И насколько сильно она заблуждается. Русалочка не может быть бракованной для меня. Что бы с ней ни случилось, для меня она самая нежная, самая желанная. Я голову теряю от любви к ней. Жить не смогу, если она откажет.

— Почему ты так думаешь? — осторожно, боясь оттолкнуть, спросил я. — Ты меня не любишь?

— Нет! — Глаза русалочки вспыхнули, как два голубых костра. — Я безумно тебя люблю и желаю тебе счастья. Знаю, что ты хочешь большую семью и детей. Собственных. А я… Я не смогу тебе все это дать, Андрей. У меня больше не может быть детей. Я бракованная.

— Какое совпадение. — Моя улыбка вышла немного грустной. — И я не могу. Все искал момент, чтобы сказать тебе об этом. Тоже боялся, что откажешься от брака. Во дурак, да?

Она посмотрела на меня полным недоумения взглядом.

— Ты тоже?

— Да, так уж вышло, — признался я. И сразу на душе как-то полегчало. Отпустило, что ли. С моей стороны было бы подлостью и проявлением трусости не сказать о собственных проблемах со здоровьем. Я подозревал, что Ариэль захочет еще детей. Был готов предложить ей воспользоваться донорским материалом. Или усыновить ребенка. В любом случае мы бы нашли способ пополнить нашу дружную семью, если бы захотели. — Мы не бракованные, Русалочка. Тем более что у нас есть Вася и Клара. Эти рыжие Апельсинки не дадут нам скучать в старости. Как думаешь, у нас будет много внуков?

— Ты все еще хочешь жениться на мне? — спросила она удивленно.

Глава 52

Андрей

— Конечно! — Я практически выкрикнул это. — Хочу быть твоим мужем и отцом Клары и Васи. Больше всего на свете.