Московский вектор - Патрик Ларкин

Некоторое время Рэнди молча его изучала. Это было оцифрованное официальное досье Ренке, с множеством черно-белых фотографий, отпечатками пальцев, подробным описанием внешности и краткими сведениями о его рождении, образовании и исследованиях. У Ренке был двойной подбородок, круглое лицо, темные волнистые волосы и кустистые брови.

– Это дело хранится в Бундескриминальамт сейчас, – сказал Беннет. – Его в случае необходимости они посылают в любой другой правоохранительный или разведывательный орган – нам, ФБР, МИ-6, словом, туда, откуда бы ни пришел запрос.

– Есть и другой вариант? – догадалась Рэнди. – Более ранний, который кто-то в свое время удалил?

Беннет кивнул.

– Посмотри. – Его пальцы опять прошлись в танце по клавишам. На втором экране открылся еще один документ – последовательность записей и фотографий Ренке, некогда полученных из Восточной Германии.

Рэнди сравнила снимки на одном и другом мониторах. И вскинула брови.

– Боже мой… – пробормотала она.

На фото в настоящем досье был изображен совершенно иной человек. Более худой, с короткими седыми волосами, аккуратно подстриженными усами и бородой. Описание наружности соответствовало снимкам. Различие между отпечатками в первом деле и во втором сразу бросалось в глаза.

– Неудивительно, что его никто не может поймать, – с горечью произнесла Рэнди. – Мы гоняемся за совершенно другим человеком, которого, быть может, с восемьдесят девятого года и правда нет в живых. Настоящий же Вольф Ренке преспокойно ездит, куда ему заблагорассудится, не боясь оставлять отпечатки пальцев, не трудясь прятать лицо.

– М-да, – протянул Беннет. – Из документов мы узнали, что с годами защита профессора Ренке не ослабевает ни на самую малость. На протяжении последних пятнадцати лет любое его истинное изображение видоизменяет тот же самый источник в БКА. Те, кто, услышав очередной ложный слух, пытается его разыскать, гоняются за недостижимым.

Рэнди внимательно посмотрела на аналитика. И улыбнулась.

– Довольно, Курт. Понимаю, что тебе доставляет удовольствие держать меня в неведении. Но хватит, а то я умру от любопытства. Кто он, этот предатель из Бундескриминальамт? Кто так старательно печется о Ренке все эти годы?

– Его зовут Ульрих Кесслер, – выдал наконец Беннет. – Его отпечатки пальцев и пароли мы тоже нашли в удаленных файлах. Занятную он занимал должность, когда помогал Ренке бежать из страны.

– Какую?

– Был в БКА ответственным за расследование, – сообщил Беннет. – Дело Ренке – шоу по сценарию Кесслера. С самого многообещающего начала и до бесславного финала.

– Замечательно, ничего не скажешь! – Рэнди еще раз взглянула на «досье-призрак» и с отвращением покачала головой. – И где же этот сукин сын Кесслер теперь?

– Здесь, в Берлине, – ответил Беннет. – Его значительно повысили. – Он цинично улыбнулся. – Наверное, в награду за первый громкий провал. Впрочем, может, у немцев свои правила.

Рэнди фыркнула.

– Договаривай.

– Ульрих Кесслер теперь один из главных руководителей БКА, – спокойно произнес Беннет, пожимая плечами. – И фактически правая рука министра внутренних дел Германии.

Глава 23

164-й гвардейский бомбардировочный авиаполк

Двухкилевой истребитель-бомбардировщик пронесся над покрытой невысокими холмами сельской местностью и устремился со скоростью почти восемьсот километров в час на юго-запад, в черноту ночи.

Два члена экипажа сидели в просторной кабине рядом: командир слева, штурман, он же офицер по управлению системой оружия, – справа. Оба, потея в противоперегрузочных костюмах, пребывали в напряжении, сосредоточенно следили за приборами. Летчик, крепкий майор Российских ВВС, то и дело поглядывал на бортовую систему индикации на лобовом стекле (ИЛС), держа под контролем обстановку на земле и в воздухе.

Чтобы вражеские радары их не обнаружили, летели они на высоте менее двухсот метров – при такой скорости ошибки летчика либо невнимательность просто недопустимы. Небольшие лужицы белого света – опознавательные знаки оторванных от мира деревушек или отдельно стоящих фермерских хозяйств – возникали из мрака и тут же оставались позади.

– До первой цели всего двадцать километров, – объявил наконец штурман, более молодой офицер, капитан. – Поднимаемся.

– Угу, – пробормотал майор, нетерпеливо моргая правым глазом, чтобы смахнуть с ресниц скатившуюся капельку пота. На дисплее ИЛС, левее траектории полета, появился небольшой квадрат – навигационный сигнал, указатель наземной цели для атаки. Майор потянул на себя ручку управления, и самолет постепенно поднялся на высоту две тысячи метров. Сигнал переместился в центр дисплея.

Впереди засияли более яркие городские огни – светящееся море, исполосованное сетью шоссе и железнодорожных путей. На востоке показалась темная лента реки Днепр. Майор узнал восточную окраину Киева, украинской столицы, – несколько недель, убитых на изучение карт, он потратил недаром.

– Пятнадцать километров, – доложил штурман, нажимая кнопки приборов. – Системы вооружения и наведения включены. Координаты заданы.

В наушниках майора внезапно раздался сигнал тревоги.

– Радар! – крикнул штурман, резко наклоняясь к приборам.

– Проклятие! – прорычал майор. Их засек радар, возможно, с крупной военно-воздушной базы близ Конотопа. Летчик снова выругался. Согласно четко разработанному плану, четверть часа назад радары должны были уничтожить секретно проникшие на неприятельскую территорию отряды спецназа. Оплошали наши хваленые супергерои, гневно подумал майор.

И тут же пожал плечами. Даже теперь, во времена спутников и высокоточных управляемых боеприпасов, старая мудрость о том, что при столкновении с врагом любой хитрый план может провалиться, была справедлива. В войне всегда находится место случайностям, несоответствиям, поломкам и ошибкам.

Штурман, колдуя над системой радиоэлектронной зашиты, отчаянно пытался вывернуться. Шансов на спасение практически не оставалось, но капитан не терял надежды. На дисплее ИЛС высвечивалось уже «двенадцать километров», квадрат загорелся красным. Они почти приблизились к цели – штабу военного времени Украинского совета обороны.

В наушниках майора загудел второй сигнал – более пронзительный.

– Ракеты! – предупредил штурман. – С-300! Принимаем все возможные меры! Сию секунду!

– Черт, – снова выругался летчик. С-300, аналог американского «Патриота», была лучшей ракетой класса «земля – воздух» на вооружении Украины.

«Су-34» вздрогнул, выбросив дипольные дезориентирующие отражатели – полоски фольги, предназначенные для создания множества новых сигналов на экранах РЛС. За самолетом вспыхнуло облако пассивных помех.

– Ну же! Ну! – услышал летчик собственный голос. Летели по заданному курсу, отставив неодолимое желание уклониться, уйти от нависшей опасности. Квадрат на дисплее загорелся зеленым.

– Сброс! – проревел майор, нажимая на кнопку «пуск». «Су-34», освободившись от четырех высокоточных управляемых бомб и полегчав на несколько тысяч килограммов, взмыл вверх. Не теряя больше ни секунды, командир дернул ручку управления влево, круто развернулся с сильнейшей перегрузкой и устремился вниз.

Вышли из пике почти у земли, на столь малой высоте, что успели различить вынырнувшие из темноты столбы электропередачи, крыши домов и верхушки деревьев. Сигналов тревоги больше не поступало.

– От РЛС отделались, – сказал штурман, вздыхая с облегчением.

Майор повернул голову, изогнул шею и взглянул назад сквозь прозрачный фонарь. Горизонт озарили слепяще-белые вспышки, и черная ночь превратилась в ясный день.

– Бомбы коснулись земли, – невозмутимо констатировал штурман. – Если верить компьютеру, ударили точно по цели.

Внезапно свет погас.

В наушниках прозвучало: «Имитация атаки с воздуха завершена».

Фонарь поднялся. Экипаж увидел стены ангара и остальные пилотажные тренажеры, в которых другие летчики и штурманы, готовясь к настоящим боевым действиям, до сих пор смотрели на компьютерные дисплеи с реальным изображением неба и земли.

Майор нахмурился, воспроизводя в памяти события прошедшего часа.

– Давай-ка еще разок, оператор, – произнес он в закрепленный на шее микрофон. – Попробуем немного изменить траекторию, чтобы РЛС из Конотопа нас не засекли.

Штурман взглянул на него с кривой улыбкой.

– Мы пятый раз отлетали, Сергей Николаевич. Проводим на тренажерах по двенадцать часов три дня подряд. Может, немного передохнем, хотя бы разомнем ноги?

Майор покачал головой.

– После, Владимир, – твердо ответил он. – Ты ведь видел распоряжения из Москвы. На тренировки остается два дня, потом весь полк перебросят в Брянск. Не верю я, ну не верю, что затеваются просто учения. – Он со всей серьезностью взглянул на штурмана. – Запомни: если мы получим приказ по-настоящему бомбить Киев, ошибки и просчеты обойдутся нам очень дорого. Тогда уж возможности их исправить не даст никто. Лучше как следует подготовиться сейчас, а то не миновать верной гибели.