Надежда Ростона - Эленора Валкур

В частности, я сообщила, что безмерно рада (конечно, вместе со своими друзьями), присутствовать на великом древнем празднике в Самый Главный День В Году, а также выразила трепетную надежду, что скоро получу приглашение на такой же праздник, но уже на исконных землях дайвов, ибо, как самая древняя раса на планете из ныне живущих, они как никто другой заслужили почет и уважение народов, и я готова от имени своей страны приложить все силы и возможности в содействии восстановления справедливости, и так далее, и тому подобное…

Все это заковыристое словоблудие я умудрилась растянуть делений на десять, после чего не без злорадства наблюдала за принцем, так как теперь ему пришлось заверять перспективных союзников в лояльности Тальсска и личной симпатии дома Стайлов к древней и благородной расе, с отдельными представителями которой Стайлов всегда связывали дружба и уважение… и так еще делений десять…

Сайн откровенно позевывал. Лиса переминалась с ноги на ногу, периодически дергая возлюбленного за край рукава. Дайон все время мрачно молчал. Интересно все-таки знать, что с ним, упырь задери, происходит…

Пока я размышляла о странностях Волка, обмен любезностями, наконец, закончился, и нас сопроводили в замок. Откровенно говоря, ужасно хотелось есть, но не заявлять же с порога радушным хозяевам: «А пожрать у вас не найдется?».

Председатель любезно предоставил гостям шикарные покои – каждому по просторной комнате с ванной и окнами, что выходят в душистый яблоневый сад. Нужно было отдохнуть с дороги, освежиться и переодеться к праздничному вечеру.

Однако, как только хозяева оставили нас одних, Лепра тут же куда-то упылил на пару с Дайоном. Лиса и Сайн, не прекращая препирательств по поводу возмутительного поведения последнего, отправились на местную ярмарку. В итоге, в замке остались только мы с Эстаном.

Наконец-то можно скинуть с себя потную дорожную одежду и погрузиться в теплую манящую ванну с душистыми травами. Дайвское мыло с ароматическими маслами чуть не лишило меня рассудка, непременно нужно попросить флакон-другой для себя и парочку для Дасмы.

Чистые вымытые волосы аж скрипели, когда я вытирала их хрустящим белоснежным полотенцем. А длинный мягкий халат подарил такое ощущение комфорта, что я прямо в нем повалилась на кровать и уснула, очнувшись только чашки через две.

В комнате что-то изменилось, и я не сразу поняла что именно, но потом заметила – грязную дорожную одежду кто-то забрал, надо полагать, чтобы выстирать и привести в порядок. А изумрудно-зеленое платье, которое я прихватила с собой специально для праздника, аккуратно висело на ажурной ширме.

Я уселась за туалетный столик, размышляя о предстоящем вечере. Затем расчесала волосы и просто прихватила их атласной лентой… На более сложные приготовления сил, честно говоря, и желания особого не было. В этот момент раздался лаконичный стук в дверь. Я решила, что это прислуга-невидимка, но вошел Эстан.

– Наследница, Вы готовы сопроводить мое высочество на праздник?

Он лучезарно улыбался, вырядившись в традиционный костюм древней расы – тунику стального цвета и свободные штаны.

– Потрясающе выглядишь! – искренне и очень тепло заметил принц, разглядывая меня крайне заинтересованным взглядом.

– Эстан… я не понимаю… – очень не хотелось портить его воодушевленное настроение, но у меня, как говорится, накипело, – ты пытаешься показать, что я тебе… не безразлична?

– Поразительная прозорливость! – радостно заулыбался он и решительно двинулся ко мне навстречу. – Надеюсь, это уже заметили все!

Видимо, он действительно не понимает, насколько я серьезно. Мне пришлось остановить его посреди комнаты жестом.

– Тогда объясни, почему ты столь же явно демонстрируешь отвращение к магии?

– Причем здесь магия? – дернулся Эстан, как будто натолкнулся на стену.

– Магия? Даже не знаю… это такая же неотъемлемая часть меня, как дыхание… – под его сникшим взглядом я сглотнула горький ком, невесть откуда взявшийся в горле, – если тебе так не нравится магия, то почему нравится ведьма?

– Ну, не обязательно же всегда оставаться ведьмой, – растерялся Эстан, – война же когда-то кончится, и ты… и мы…

– Нет, – покачала я головой, – ты до сих пор не понял, ничего не понял. Ничего не закончится. Я – королева Ростона по праву Дара и Крови, я не смогу отказаться от магии, даже если очень сильно захочу… а я не хочу. Понимаешь? Я родилась такой, это смысл моей жизни, если угодно… Отказаться от волшебства для меня – как птице лишиться крыльев… Я не смогу так жить… просто не сумею… я пробовала, поверь. Я буду чувствовать себя калекой… никчемной… ни на что не способной… и я…

– То есть для тебя тот, кто родился без Дара, – «никчемный», «ни на что не способный» человек?

Я так увлеклась внутренними переживаниями, что не заметила, как изменилось выражение его лица, и только холодный тон принца заставил меня, наконец, обратить на это внимание. Я растерялась. Нет, даже испугалась, глядя в потемневшие глаза.

– Я говорила совсем другое… ты не так…

– Нет, я все понял правильно, – жестко оборвал Эстан, – я вижу, Дайон не просто так вечно возле тебя крутится, не отлипает ни на секунду… и не зря! Он тебе милее, понимает тебя, да? С твоей магией…

– Послушай, – я с досадой обнаружила, что у меня трясутся руки, а мысли расползаются, как чумные, в разные стороны. И где сейчас мое красноречие, когда оно мне так нужно?..

– Нет, на сегодня я услышал уже достаточно, дорогая, – голос принца дрожал от сдерживаемого гнева, – у нас есть общее дело, и все равно придется встречаться. А что до праздника… ты дорогу знаешь.

Красивая белая дверь с княжескими вензелями глухо захлопнулась за ним. А я застыла в немом оцепенении, пытаясь осознать, что произошло. От горькой боли и обиды в груди все ныло, но слезы на этот раз не спешили облегчить мое состояние.

Меня мутило, а перед глазами плыл туман. Он повернул разговор так, что я осталась виновата. Но ведь я хотела сказать Эстану совсем не то, что он предпочел услышать!

«Открою тебе один секрет, малышка, – услужливо прозвучал в голове голос Дайона. – Магию любят только маги… Вопрос в том, любит ли твой принц тебя настолько, чтобы принять целиком, вместе с магией…»

Значит, эта проблема уже давно мучила Эстана, раз он так быстро и легко сделал свои выводы, даже не выслушав до конца? Он просто получил подтверждение тайным мыслям, видимо, пугавшим его, и не дал себе труда разобраться… понять…

Я не представляла, как убедить принца в обратном. Но раскисать нельзя. Такого удовольствия я никому не доставлю. Волю собрала в кулак, задушила обиду в зародыше, а от боли привычно отмахнулась, мол, подумаю об этом завтра.

На праздник опаздывать нельзя. Дайон прав – я королева, а не обиженная девчонка.

Изумрудное платье село как влитое. Легкими, чисто символическими штришками придала румянец щекам и чуть-чуть блеска губам. Всё. А теперь с улыбкой, ОЧЕНЬ приветливой и ОЧЕНЬ искренней, можно отправляться на Дворцовую Поляну.

Праздник Перелома Лета проводился, как правило, под открытым небом. Однако, над городом все равно мерцал силовой купол, который установили, как я поняла, на случай неожиданного дождя. Впрочем, чистейшее ясное звездное небо не внушало никаких опасений на этот счет.

Огромная площадь перед замком поросла неприхотливой и стойкой травкой. Кусты роз и сирени по периметру буйно цвели, презрев календарь, и неистово благоухали.

Площадь была уставлена круглыми деревянными столиками с резными ножками и белоснежными скатертями до земли. Разнообразие блюд предательски провоцировало возмущение пустого желудка.

Гости восседали на серебристых кованых скамьях с мягкими сиденьями и спинками или фланировали между столиками парочками и группками, мирно беседуя, иногда высокопарно приветствуя знакомых и друзей, с которыми не виделись целый год.

В общем, банальный светский салон, только народу раз в двадцать больше.

Очень красивая дайвенна с огромными фиолетовыми глазами прилежно играла на сложном многоярусном струнном инструменте, с виду он напоминал арфу. Тяжелая прическа исполнительницы не выпускала на свободу ни одного белокурого волоска, что было понятно – запутайся он в переплетении струн – и музыка, что плавно и ненавязчиво скользила над площадью, даст фальшивую ноту и захлебнется.

Несколько пар в самом центре площади танцевали прекрасный, захватывающий воображение, но, возможно, чересчур сложный танец. Такие па не повторила бы даже я, хотя с трех лет, то есть почти сразу, как начала себя помнить, брала уроки хореографии четыре раза в неделю.

Что тут говорить о Лисе, например? Они с Сайном скромно сидели на скамеечке с серебряными тарелками в руках и без особого энтузиазма наблюдали сей диковинный балет, не забывая при этом отправлять в рот кусочки пирожного.