Константа связи - Сергей Слюсаренко

— Ну, так расскажите же, мне очень интересно. — Вадим присел на краешек стола, стараясь не выпускать из круга зрения Пашнева, который безучастно сидел в кресле в дальнем конце лаборатории.

— Шёнеберг представил нам интереснейшие алгоритмы, по классу выполнения, я бы даже подумал, что это просто записи альфа-ритмов мозга реального человека. Если наложить их на наш модулятор, то можно добиваться просто невероятных результатов. При этом оператор может получить полный контроль над психикой, всей психикой реципиента и даже, ну как бы сказать, полностью поглотить эту психику. Мы пробовали на приматах, вы не поверите. От обезьяны оставался высушенный труп! При этом оператор словно наполнялся энергией! Господин Уве лично работал оператором, не мог доверить нам. Или, может, просто был отважным ученым. Нет. Вы все-таки уверены, что он фашист? Это же тогда меняет все дело.

— Вы понимаете, что вы сделали? Ведь такая работа преступна, — оборвал его Малахов. — Вы создали орудие смерти.

— Мы не создавали никакого орудия смерти, — обиженно поджал губы Цукерман. — Мы создавали прибор для изучения и контроля над психикой. Это фундаментальные исследования! Мы работали на прогресс всего человечества! А потом, что вы понимаете в этом? Нам платили деньги, и мы делали свою работу. Это раньше надо было только по-украински говорить, и уже за это платили, теперь нет такого! Нам никто, кроме Уве, не платил. Все меняется.

— А вы не задумывались ни на секунду, что это, — Вадим ткнул пальцем в приборы, — вы делаете для мерзавцев?

— Это меня не должно волновать! — категорически ответил Цукерман. — Не мое дело воспитывать людей! Этим занимаются другие институты. Мое дело — дело прогресса! Фундаментальная наука не предназначена ни для кого конкретно! Только для человечества!

— Ну а вы не боитесь, что к таким невоспитанным и попадет ваша разработка? А если потом к ним в руки вы попадете? И с вами поиграют так, как со мной сегодня пытались? И прошивка будет уже работоспособная.

— А мне плевать! Я не боюсь, — гордо сообщил Цукерман в запале спора.

— Так уж и не боитесь? Поверьте — ужасное ощущение. Видимо, так и «Циклон»note 6 действовал в свое время.

— От «Циклона» спасает противогаз. А тут можно… — Цукерман осекся, поняв, что сболтнул лишнего.

— Ну-ка, ну-ка, расскажите. — Вадим оживился. — Вы хотите мне рассказать про противогазы, которые раздавали в крематории Освенцима?

— Ничего я вам не скажу! — Цукерман театрально отвернулся и стал изучать потолок.

— Я сначала пристрелю вашего напарника, хоть он, может быть, человек порядочный. Потому что нельзя, чтобы такие разработки увидели свет. Потом привяжу вас к этой вот стойке и подожгу тут все. Солдатики прибегут уже к обуглившемуся трупу. Учтите — ничего личного, я просто буду спасать человечество. — Вадим говорил бесстрастно, словно читал по бумажке.

— Вы меня не так поняли! Я только собирался вам рассказать, — стал оправдываться изрядно побледневший Цукерман. — Мы же и защитой занимались.

Впечатленный Цукерман в изнеможении сел на стул, он пытался совладать собой, но руки предательски дрожали.

— Ну и? — поторопил его Малахов.

— Только для вас, вы мне очень симпатичны, я готов дать на испытания нашу разработку по пассивной защите. Вас в Зоне никакое пси-поле не сумеет поразить… Одну минутку! Валера, достаньте «ковер».

Валерий, видимо, человек безвольный и впечатлительный, полностью оправился после инцидента с Уве, кивнул и стал рыться в ящике лабораторного стола. На свет он извлек сверток из черной ткани. Пашнев развернул рулон на столе. В развернутом виде эта ткань представляла собой что-то вроде капюшона с длинным хвостом.

— Вот смотрите, это надо надеть на голову, а вот этот протектор, — Цукерман взял в руки хвост, — наложить на позвоночник. Там есть микро-, я даже не побоюсь такого слова, наношипы — они проникают в кожу и полностью закрывают собственным пассивным, безвредным, именно безвредным полем и спинной, и головной мозг.

— А как же на голове? Сквозь волосы?

— Там сложнее, — ответил за шефа Пашнев, который, видимо, разбирался в технике гораздо лучше своего шефа, — там вот, посмотрите.

Валерий раскрыл капюшон — внутри он был словно меховой, ворсинки из такого же черного волокна, из которого сделана вся защита, устилали его по всей поверхности.

— Можете попробовать! Вы ощутите сразу все! — излишне оптимистично предложил Цукерман.

— Он работает без питания? — Вадим не спешил примерять устройство.

— В Зоне энергия сама в нем пополняется. Ну, этот феномен мы пока еще и сами не понимаем. А вне Зоны нужна простая батарейка. Вот видите карманчик? Вы пробуйте, пробуйте!

Малахов решился. Он, не выпуская оружия, сбросил куртку, стащил свитер, причем ухитрился ни на секунду не потерять из поля зрения обоих ученых. Потом Валерий помог ему приладить защиту.

Когда капюшон накрыл голову, Вадиму показалось, что с него словно сняли тяжелый груз. Это ощущение не покидало его уже давно, со времени первой миссии в Зоне.

— Ага, чувствуете? — Цукерман плясал вокруг Вадима, как портной вокруг клиента. — Ведь здорово, да? А не будь у нас денег на модулятор, мы бы такого не сделали никогда. Это пока опытный образец, но мне не жалко. Вам в Зоне пригодится…

— Это еще не все. Давайте вашего мецената спрячем, — сказал Малахов, кивнув на тело Уве. — Мне надо, чтобы вы потом вызвали кого-то из военных — пусть вернут вещи и оружие. Сможете?

— Конечно, конечно. Валера, пожалуйста, помогите мне перенести господина Уве туда, за штору. — Цукерман показал на черную занавеску вдоль дальней стены помещения.

Оказалось, что черная ткань скрывала еще одну лабораторию, в ней было не меньше аппаратуры, чем в той, где находился Вадим.

— А там что? — Вадим увидел, что тут еще много интересного.

— Это система питания антенного комплекса. Мы же стали делать мощный модулятор, чтобы можно было контролировать большое пространство. Жаль, что теперь не сможем окончить. У нас не было никаких других источников финансирования, кроме Уве…

— Не жаль, мне абсолютно не жаль. Узнаю, что стали делать антенну, — устрою вам ковровое бомбометание, — заявил Вадим.

Цукерман пожал плечами, мол, дело ваше. Потом, когда Уве упрятали так, что признаков его присутствия не осталось, Цукерман связался по рации с охранниками и, строго следуя инструкциям Малахова, приказал отдать арестованному оружие и вещи.

— А тебе, Пашнев, я вот что порекомендую: вали из Зоны, пока цел. Ты еще молодой, не стоит заниматься сомнительными, в моральном плане сомнительными делами, — сказал Малахов Валерию.

— А кому я там нужен, вне Зоны? — уныло протянул молодой человек.

— Дай бумажку и карандаш, — попросил Малахов.

Пашнев разгреб на столе электронные платы, инструменты и научные журналы, лежавшие в полном беспорядке, и нашел и то, и другое.

— Вот тебе телефон. Генерал Лазненко, скажешь, от меня. — Вадим протянул клочок бумаги.

— А от кого?

— Скажешь, где виделся и что делал, он поймет. Все! Привет всем!

Вадим, стараясь не поворачиваться спиной к Цукерману и Пашневу, вышел из лаборатории и, заблокировав дверь стулом, покинул здание. В кармане на всякий случай лежала конфискованная рация. Малахов ни на йоту не доверял Цукерману. На блокпосте ему без каких-либо комментариев отдали оба рюкзака и оружие. С особой досадой старший из военных расстался с «Таурусом».

— Там начальник этот, как его, Цукерман, просил прийти к нему через полчаса. Что-то надо перенести, а сил нет.

— А твой второй где? — вспомнил вдруг военный.

— Так он сразу пошел в лес… Готовить ужин на костре.

Командир поморщился и отвернулся, мол, аудиенция окончена. Даже со спины было понятно, что военный очень жалел, что ему не дали шлепнуть пару гражданских.

Через несколько минут Малахов был на том месте, где они с Шипом встретили зомби. Трупа уже не было, Зона побеспокоилась о мертвом. Вадим остановился на шоссе и огляделся. Сразу же из-за толстой сосны показался Шип.

— Я думал, ты уже не придешь, а смотри, выбрался! — Сталкер был рад, что они опять вместе. — Пока ты лазил там, смотри, что я нашел!

Шип достал из кармана «вспышку»

— Я же говорил, что тут их пруд пруди. Вот уже вторую штучку восстановили в твоей коллекции! — Шип выглядел вполне довольным.

Глава восемнадцатая

Нам песня строить и жить помогает,

Она, как друг, и зовет и ведет,

И тот, кто с песней по жизни шагает,

Тот никогда и нигде не пропадет!