Звезды, пламя и сталь - Игорь Викторович Лопарев

— Слышал, ему осколком ствола по руке чиркнуло, а наутро только гладкая кожа, — шептал кто-то в столовой.

— Говорят, он вообще не человек. Мутант какой-то.

— А может, у него имплант секретный? Регенерация там всякая…

— Да какой имплант, ему же только восемнадцать стукнуло!

Я старался не обращать внимания на шепотки, но они изрядно действовали на нервы. Я чувствовал себя как под микроскопом.

Единственным утешением была работа с «Доминатором». Прогресс шёл медленно, но стабильно:

…«Регенерация»: 11%

«Укрепление мышечной системы, сухожилий и костей скелета»: 10%

«Реакция»: 1,5%…

Теперь каждая десятая доля процента — это был маленький праздник — слишком уж тянулось время. А хотелось всё и сразу. Но я чувствовал изменения, хоть они были и небольшими. Я стал сильнее, выносливее, быстрее. Не настолько, чтобы это сильно бросалось в глаза, но достаточно, чтобы ощущать разницу.

Главное — я учился контролю способностей. Короткие вспышки «ускорения реакции» теперь можно было вызывать сознательно, хоть это и требовало значительных усилий и быстро истощало.

И меня преследовало чувство, что за мной наблюдают. И не только Брукс с медиками. Кто-то ещё. Кто-то, кого я не видел, но чьё присутствие чувствовал кожей. Паранойя? Хотя, даже если и так… Как это говорится, если у вас паранойя, это вовсе не значит, что вас никто не преследует…

Вызов пришёл неожиданно. После ужина, когда курсанты готовились к отбою, в казарму вошёл незнакомый лейтенант. Молодой, подтянутый, с планшетом в руках и холодными серыми глазами.

— Курсант Князев, — произнёс он официальным тоном. — Капитан Зервас приказывает вам явиться в его кабинет. Немедленно.

Казарма замерла. Капитан Зервас лично вызывал курсантов крайне редко, и обычно это не предвещало ничего хорошего. Я почувствовал, как сжался желудок. Неприятное такое чувство.

— Следовать за мной, — добавил лейтенант, не допуская возражений.

Я быстро натянул китель и последовал за офицером. По пути я перебирал возможные причины вызова. Медкарта? Подозрения в связи с быстрым заживлением? А может ещё что-то? Я уже не знал, что и думать… А с другой стороны — это же я сам себя накручиваю. То, что сейчас происходит — от меня и моих действий не зависит, а потому надо принимать всё это как неизбежность.

Или это очередное «испытание», как с полосой препятствий? Зервас мог решить проверить меня на прочность каким-то новым способом… Но это я опять себя накручиваю. Гадать бесполезно, ибо пути начальства неисповедимы.

Лейтенант молча топал вперёд. Его лицо было непроницаемым, как маска. Только мерный стук каблуков по бетонным плитам нарушал тишину вечернего лагеря.

Штабной корпус встретил нас приглушённым гулом кондиционеров и мерцанием дисплеев. Здесь всё было по-другому — чище, современнее, дороже. Это был мир офицеров, недоступный простым курсантам.

Кабинет капитана Зерваса находился на втором этаже, в конце длинного коридора. Лейтенант остановился у двери, постучал и, получив разрешение, открыл её.

— Курсант Князев, господин капитан, — доложил он.

— Пусть заходит, — раздался спокойный голос изнутри.

Я переступил порог и замер, поражённый увиденным.

Кабинет капитана Зерваса кардинально отличался от всего, что я видел в лагере. Это было не походное помещение из сборных секций, а просторная комната с высокими потолками и панорамными окнами. Стены украшали карты звёздных систем, большие дисплеи показывали потоки данных, а вдоль одной из стен стояли серые стальные шкафы, каждый из которых был закрыт на электронный замок.

За массивным столом из тёмного дерева сидел сам капитан Зервас. Алексей видел его раньше только издалека, во время построений и инспекций. Вблизи командир взвода производил ещё более сильное впечатление.

Зервас был мужчиной лет сорока, с аккуратно подстриженными тёмными волосами и проницательными карими глазами. Его лицо было спокойным, почти расслабленным, но в этом спокойствии чувствовалась скрытая сила. Он не кричал, как Брукс, не угрожал — и от этого казался гораздо более опасным.

— Курсант Князев, — произнёс капитан, не поднимая глаз от документов. — Или «Ржавый», как тебя предпочитаете называть?

— Как вам будет угодно, господин капитан, — сказал я, вытягиваясь по стойке смирно.

— Присаживайтесь, — Зервас кивнул на стул перед столом. — Беседа будет неформальной.

Я осторожно опустился на краешек стула, не расслабляясь. Такая вот беседа с капитаном, без чинов? Это казалось мне ещё более стрёмным, чем даже допрос.

Зервас отложил документы и внимательно на меня посмотреля. Его взгляд был холодным и оценивающим, словно он рассматривал товар на рынке.

— Интересное дело у нас с вами получается, курсант, — начал капитан, включая планшет. — Давайте-ка пробежимся по фактам.

Он коснулся экрана, и над планшетом в воздухе повисла голограмма — моё собственное досье.

— Инцидент на стрельбище, — продолжил Зервас. — Разрыв ствола, осколки летят во все стороны. И вы успеваете оттолкнуть товарища, стоявшего на пути осколка, и частично уклониться сами. Откуда такая реакция? Средний человек не успел бы даже моргнуть.

Я даже не знал, что и сказать, хотя вопрос был прямым и конкретным.

— Рефлексы, господин капитан. С детдома привык быстро реагировать на опасность.

— Рефлексы значит… — эхом отозвался Зервас, делая пометку в планшете. — Понятно. Едём дальше.

Голограмма поплыла и изменилась, показав график моих достижений.

— Ваши результаты на полосе препятствий. Они растут нелинейно. Скачками. Сначала средние результаты, потом резкий рывок, затем снова плавный рост, и опять скачок. Это не характерно для обычного обучения. Обычно прогресс идёт плавно, с небольшим разбросом. У вас же… — он увеличил один из участков графика, — видите эти пики? Они совпадают с моментами стресса. Словно пиковые ситуации пробуждают в вас какие-то спящие силы…

Я продолжал молчать. А что я мог сказать? Что у меня в голове нейросеть Джоре, которая и реагирует на стресс?

— Много тренируюсь, господин капитан, — этот ответ ничуть не хуже любого другого, и, к тому же, правдивый, — Стараюсь выкладываться на полную.

— Тренировки… — кивнул Зервас. — Это похвально. Но это не объясняет главного.

Проекция снова изменилась, показав мою медкарту.

— «Аномально высокая скорость регенерации тканей», — прочитал капитан. — Интересно сказал наш врач. Рана, которая должна была заживать неделю, исчезла за несколько часов. Откуда такие способности, курсант? И это при том, что импланта на регенерацию вы не ставили?

— Не знаю, господин капитан, — я старался говорить как можно более искренне. — Всегда так было.