Башня над пропастью - Ян Ирвин

Таллия издала смешок:

— Это все болтовня. Я могу победить одного-двоих, даже троих, если повезет или если они неискусны или пьяны. Я предпочитаю не драться, если драки можно избежать. Что еще обо мне говорят?

— Что ты можешь колдовать даже лучше, чем старый Магистр.

Таллия рассмеялась:

— Бьюсь об заклад, они молчат об этом при Мендарке. Это неправда.

— Ты не умеешь колдовать? — У Лилисы был разочарованный тон.

— Я… я умею, Лилиса. Но если есть другой выход, мы не пользуемся Тайным Искусством и никогда о нем не распространяемся.

— О! — сказала Лилиса.

— А сейчас нам надо найти бот и хорошего рулевого.

— Я никого не знаю, — заметила Лилиса, поглаживая шероховатую поверхность пристани. — Я всегда держалась отсюда подальше. Я боюсь рыбаков. — Последовало долгое молчание. — Но есть люди, которые найдут что угодно, если им заплатить.

— Я заплачу, но можно ли им верить? — Лилиса пожала плечами.

— Ты когда-нибудь слышала о лодочнике по имени Пендер?

Лилиса отрицательно покачала головой.

«Ну откуда же тебе знать», — подумала Таллия. Пендер был из Нарна, именно он доставил Карану и Лиана в Туркад.

Как раз в эту минуту показалось сопровождение. У хлюнши был раздраженный вид.

— Очень хорошо, — сказала Таллия. — Отведи меня к этим твоим людям, Лилиса.

День клонился к вечеру. Стало смеркаться. Дождь лил не переставая. Лилиса и Таллия сидели на окраине портового города, возле старого, давно заброшенного людьми каменного дока. На Таллии было серое одеяние, и она высветлила лицо и руки, но больше никак не изменила свою внешность.

Они поджидали наступления темноты. За портом пристально наблюдали, а Таллия, несомненно, входила в число тех, кого Иггур приказал своим слугам найти и арестовать.

— Я боюсь, — сказала Лилиса. — Посмотри, здесь тоже стражники.

— Теперь я их вижу, — ответила Таллия, благословляя глаза ребенка, которые были зорче ее собственных. — Нам лучше попытаться пойти другим путем.

Вскоре они обнаружили, что все пути из портового города тщательно охраняются.

— Должно быть, Иггур подозревает, что мы здесь, — сказала Таллия. — Тебе известны какие-нибудь потайные тропинки, ведущие к центру города, Лилиса? Ты знаешь улицы Туркада лучше, чем я.

— Есть канализационные туннели и старые туннели контрабандистов, — ответила Лилиса.

— Отведи меня к такому, про который уже давно забыли. Может быть, хоть его не так хорошо охраняют.

Холодная ручка Лилисы сжала теплую руку Таллии, и они пошли извилистой тропинкой. Скоро совсем стемнело. Лилиса остановилась возле канализационного туннеля, из которого сильно воняло.

— Если мы пойдем по этому туннелю, то выйдем из него позади «Жемчужины матери» — кабачка контрабандистов.

— Хорошо, мне бы как раз хотелось придерживаться глухих переулков. Не думаю, что туда добрались патрули Иггура.

— Вероятно, опасаются, — сказала Лилиса и задрожала. В туннеле смердило от всякой гнили, скапливающейся в нем год за годом. Лилиса, оставившая в помещении, отведенном хлюнами людям, свою новую одежду и сапоги, бесстрашно шлепала по зловонной жиже. Таллия осторожно следовала за ней по камням, скользким от водорослей. К тому моменту, как они добрались до выхода из туннеля, она вымокла по колено.

Глухими переулками Таллия и Лилиса подошли к кабачку сзади. Однако там не было заметно никаких признаков жизни — ни света в окнах, ни звуков голосов, дверь черного хода была заперта. Лилиса осторожно обогнула здание кабачка и сразу же вернулась.

— Я видела стражника на улице, там, подальше. Дверь забита досками, и на стене черная надпись. Я не смогла подойти, чтобы прочитать ее.

Этого и следовало ожидать. Несомненно, большинство таких притонов прикрыли, а за другими следят — за теми, которые известны Иггуру. Однако Таллия обнаружила еще одну любопытную для себя вещь.

— Ты умеешь читать? — спросила она Лилису.

— Немного, — ответила девочка. — Уличные вывески.

Они пробирались окольными путями, двигаясь по проулкам, заваленным мусором, и оставляя позади портовый город. Горящие уличные фонари были окружены туманным нимбом. Глаза прохожих сверкали голодным блеском.

— Это у вас часто бывает? — спросила Таллия.

— Что?

— Ну, то, что ты умеешь читать?

— Нет, — ответила Лилиса, — но некоторые из нас умеют. Я читаю лучше всех. У моего отца была книга. Он читал мне истории и показывал буквы. Иногда мне снится и эта книга, и он сам. — Она шмыгнула носом в темноте.

— Что случилось с твоими отцом и матерью?

— Моя мама заболела и умерла. Я ее не помню. Отца я потеряла. Я потеряла его. — В голосе ее звучала печаль, и он был по-детски виноватый.

— Как ты могла потерять отца?

— Мы приехали в Туркад, когда мне было пять лет. Мы гуляли на пристани и смотрели на корабли. У меня была игрушка — маленький деревянный медведь. Я уронила его в воду, и папа нырнул за ним.

— О, так он утонул прямо у тебя на глазах!

— Он очень хорошо плавал! — с презрением возразила Лилиса. — Он достал медвежонка, и все люди о нем говорили. Потом пришли какие-то мужчины — моряки или контрабандисты. Они ударили отца по голове, утащили его на свой корабль и уплыли. Он так и не вернулся.

— Это случилось здесь, в Туркаде? — Таллия не верила своим ушам. — И никто ничего не сделал?

— Я никого не знала. Мне никто не помог. У меня была только моя одежда и мой медвежонок. Я проплакала день и ночь и еще один день. Спала я в бочке на улице.

— А то, что произошло с твоим отцом, часто случается?

— Да, особенно с моряками и с теми, кто хорошо плавает. Я уверена, что отец мертв, иначе он бы за мной приехал. Семь лет прошло с тех пор, как он исчез. Семь… лет. — Лилиса вдруг расплакалась, захлебываясь рыданиями, обо всем, что потеряла.

Таллия обняла девочку, ее худенькое тело еще долго сотрясалось от плача. Наконец она затихла.

— Мне двенадцать с половиной. У меня нет отца. Я совсем одна. Пошли, до «Принца-студента» еще далеко.

«Двенадцать! — подумала Таллия. — Я-то думала, что ты гораздо моложе. Ну ничего, теперь у тебя есть я. Если его можно будет найти, он будет найден».

— Как звали твоего отца?

— Джевандер. Но я звала его Джеви. У него была и фамилия, но я ее не помню. Я звала его просто Джеви, а он меня — Лилиса.

— Какой он был?

— Добрый. Никогда на меня не сердился, даже когда я вела себя скверно. Однажды…

— Нет, я имею в виду — как он выглядел? Он был высокий или небольшого роста, какого цвета волосы, и все такое?