Башня над пропастью - Ян Ирвин

— Черт тебя побери! — воскликнула она, когда Иггур шел на очередное совещание с генералами. — Каковы твои планы относительно меня?

Кровь бросилась в лицо Иггура. Рука непроизвольно стала комкать депеши. Резко повернувшись к солдатам и слугам, он рявкнул:

— Вон!

Когда комната опустела, он тихо произнес:

— Будь так любезна держать свои личные проблемы при себе, когда я работаю.

— В будущем я так и сделаю! — зло отчеканила она. — Я ухожу!

— Уходишь? — У него был изумленный вид.

— Ты со мной не разговариваешь. Я как пленница, которой забыли сказать, что она находится в заточении. Мне было лучше одной.

— О чем ты хочешь говорить?

— О чем угодно! — закричала она. — Какие у тебя планы относительно меня?

— У меня нет никаких планов, — спокойно ответил он. — Твое общество… оно мне приятно. Вот и все.

— А как насчет меня? Я не твой щенок, которому можно улыбнуться, когда он забавляет, и не замечать в остальное время.

Иггур смотрел на нее, не понимая, что она имеет в виду.

— Пойдя на союз с тобой, я выступила против Феламоры и всего того, к чему она стремилась. Я не могу жертвовать всем ради каприза. Мне нужно больше!

— Магрета… — начал Иггур, затем лицо его застыло. — Я… Я не могу… — Он резко повернулся к Магрете спиной, издав приглушенный стон. Когда он снова обернулся к ней, он уже овладел собой. — Пойдем со мной, — позвал он и повел ее наверх.

Теперь они стояли на самом верху старой крепости, на зубчатой стене. Ветер развевал их волосы и одежды, залепляя им лица мокрым снегом.

— Я не могу… — снова начал он, потом отвернулся и отошел от Магреты. — Вероятно, тебе следует уйти. Мне нечего тебе предложить. Я… Я знаю себя, Магрета, и то, что я знаю, не очень… привлекательно. Тебе известна моя история?

Она подошла к нему.

— Ты был молод, блистателен, — сказала она. — У тебя было все. Потом Совет — Мендарк! — попросил тебя помочь в изгнании Рулька с Сантенара.

Он вздрогнул при этом воспоминании. Она протянула ему руку.

— Ты воспользовался Запрещенными Искусами ради них, — продолжала Магрета, — но Рульк был слишком силен. Совет бросил тебя, и потом Рульк овладел твоим сознанием и довел тебя до безумия.

— Я до сих пор ощущаю это, — сказал Иггур, и взгляд его был обращен в прошлое. — Эта боль, этот ужас. Месть Рульку и Мендарку — вот что двигало мной с того времени, как прошло мое безумие. Я превратил себя в машину. Я пуст изнутри, Магрета. Скорлупа, которая не содержит ничего, кроме ненависти и страха.

Эта исповедь потрясла Магрету. Она заметила, как дрожит его рука.

— Ты не бесчувственный, — возразила она. — Иначе у тебя не болело бы внутри. У меня тоже болит — ты знаешь почему.

Иггур сжал ее тонкую руку. На ресницах у него были слезы.

— Магрета, ты добра ко мне. Не знаю, смогу ли я отплатить тебе тем же: я весь обледенел.

— Мне нужно немного, — прошептала она, ступая рядом с ним. — Но я так тоскую по теплу. — Она взглянула ему в лицо затуманенными от слез глазами. — Мы так подходим друг другу. Я холодна изнутри, робка. Я не выношу, когда люди знают о моих чувствах. Но, быть может…

Они продолжали идти по стене, миновав пустую караульную будку. Внезапно Иггур остановился и схватил ее за руки:

— Быть может? Ты делаешь предложение? Говори яснее — не выношу, когда ходят вокруг да около.

— Боюсь говорить яснее — а вдруг я ошиблась, — ответила она. — Но я хочу. Если ты хочешь.

— Возможно, ты и я, мы могли бы чему-нибудь научить друг друга?

— Да? — прошептала она.

Подул ледяной ветер. Магрета, дрожа, приблизилась к Иггуру, под его защиту. На ее лице отразилась борьба чувств.

— Ты бы… — начал он тихо.

— Что? — мягко спросила она.

Он закричал, перекрикивая шум ветра над бойницами:

— Ты бы… не обняла меня?

И он распростер объятия. Магрета тоже протянула к нему руки. Они постояли с минуту близко друг к другу, но не соприкасаясь. Затем Магрета ощутила, как в душе обрушилось то, что сдерживало ее. Вздохнув, она крепко обняла Иггура, и он прижал ее к себе.

Они беседовали, когда у Иггура выдавалась свободная минутка и он мог оторваться от войны и забыть о своей маниакальной идее. Они гуляли по стенам крепости поздней ночью, когда были сделаны все дела, или в предрассветные часы, перед тем как надо было все начинать снова. Они лишь держались за руки, порой обнимались. Дальше их отношения не могли продвинуться. И ей все время приходилось ободрять его, поскольку у Иггура было даже меньше опыта в таких делах, чем у Магреты.

Однако через несколько дней Иггур снова попал во власть своей навязчивой идеи относительно Мендарка. После взятия Туркада дела шли неважно: повсюду вспыхивали восстания. Иггур был уверен, что Мендарк в портовом городе, но не осмеливался сунуться туда.

— Прости, Магрета, — сказал Иггур. — Я… С тех пор, как я захватил Туркад, что-то изменилось. Моя сила здесь меньше, чем обычно. Мне нужно приспособиться к ауре этого странного места, но что потом? Что будет, если я уеду?

Минула почти неделя с тех пор, как Магрета появилась в крепости. Внезапно она поняла, что их дружба не ведет никуда и что, хотя Иггуру хотелось бы большего, ему очень тяжело давались их отношения. Он был не способен пойти дальше. Однако Магрета не могла допустить, чтобы их отношения застыли на этой мертвой точке.

Иггур был слишком подавлен, слишком боязлив, слишком упивался своими мучениями. Если она не сделает решительный шаг, они неизбежно расстанутся — так же неизбежно, как опадают лепестки с цветка.

«Не остается ничего иного, — сказала ока себе. — Мне нужно затащить его в постель».

За свою жизнь Магрета ни разу не спала с мужчиной, да и не испытывала такого желания. Она знала про это лишь из классической литературы и из учебников, по которым училась в школе и в которых рассказывалось, как это происходит у животных.

Цели, которую она себе поставила, было не так-то легко достигнуть. Магрета была так же несведуща в искусстве соблазнения, как новорожденный младенец. Ее намеки отскакивали от Иггура, как дротики от брони: он их просто не понимал.

Вынужденная стать смелее, она начала более прозрачно рассуждать об интимных отношениях полов, но он смотрел на нее таким отсутствующим взглядом, что ей подумалось: «А что если беды прошлых лет повлияли и на его мужские возможности?»

Эндр наконец-то закончился. Наступил первый день месяца тальмарда — последнего, самого холодного месяца зимы. Приближалась ночь. Они сидели за поздним ужином, и Магрета попросила вина. Она собиралась выпить совсем немного, так как в прошлом вино имело для нее пагубные последствия. Но она щедро лила его в бокал Иггура, доливая его доверху, когда он пустел наполовину. После того как он выпил несколько бокалов, Магрета решилась: «Нужно говорить, сейчас или никогда».