Чако, 1928-1938. Неизвестная локальная война. Том I - Олег Евгеньевич Царьков

войны внешний долг снизился и составил шесть с половиной миллионов долларов США (включая портовый заем 1927 года). Это давало стране возможность оперировать довольно значительными объемами иностранной валюты, хотя по сравнению с Боливией это были крохи. Весь внешнеторговый оборот страны колебался в пределах 2.5-5 миллионов золотых песо.

В 1930-е годы экспортировались главным образом мясные консервы, хлопок, экстракт квебрахо, лес, кожи, матэ. Основная часть экспорта страны приходилась на животноводческий сектор. Это объяснялось и низкими издержками этой отрасли, где не требовалось большого количества рабочих рук, которых постоянно не хватало в сельском хозяйстве страны. Если обработка квадратной лиги земли (2700 га) требовала усилий 350 земледельцев, то для выпаса крупного рогатого скота было необходимо только трое пастухов и полдюжины собак. Забой скота и переработка шкур и мяса требовали примерно столько же рабочих рук как и переработка зерна. Следствием этого стало тяготение чакр к центрам эстансий. Многие из них становились центрами небольших селений. За пределами центральной зоны центры латифундий охранялись несколькими солдатами, строившими свои фортины для защиты жителей от набегов «диких» индейцев. Это явление свойственно для парагвайской глубинки с колониальных времен, и получило широкое распространение в эпоху независимости. Передавая оккупантес часть своих бескрайних земель, латифундист обеспечивал себя даровой рабочей силой для ухода за своим стадом, и получал в свое распоряжение необходимую военную силу, чтобы удержать их от эксцессов. Освоение Восточного Парагвая привело к замене солдат полицией, но не изменило сути латифундий, представлявших собой минигосударства. Отсутствие капиталов для введения новых культур и недостаток рабочих рук определяли животноводство, как основной сектор сельского хозяйства в Парагвае. Большую часть кож, табака и хлопка покупала Германия, занявшая с 1933 года второе место среди торговых партнеров страны. Аргентина за счет реэкспорта большей части парагвайских товаров традиционно держала первое место, контролируя свыше трети всего торгового оборота. На нее приходилась львиная доля экспорта мяса, квебрахо и матэ. Большая часть аргентинского реэкспорта направлялась на рынки ее основных контрагентов – Англии и Германии. Портеньо Буэнос-Айреса всегда рассматривали сельское хозяйство Парагвая, как «резервную мощность», которую можно эффективно задействовать при благоприятной конъюнктуре рынка. Так было с добычей квебрахо и йерба матэ, так было с хлопком. Такому отношению способствовало глубокое проникновение англо-аргентинских компаний и капиталов в экономику страны и превращение ее в сырьевой придаток. Великобритания и США занимали в экспорте Парагвая более скромные места. При этом их компании целенаправленно эксплуатировали природные ресурсы страны. Однако в отличие от их латиноамериканских коллег, они ориентировались на более долгосрочную прибыль. Английским дельцам при посредничестве их аргентинских компаньонов (типа Н. фон Михановича) удалось превратить Парагвай в сырьевой придаток своей империи. Парагвайские компрадоры были немногочисленны, но конкурентоспособны. Так, перед Великим кризисом около половины внешней торговли контролировал торговый дом Риус-и-Хорба, основанный сразу после войны с Тройственным Альянсом. Эта компания с капиталом в 1.5 миллиона золотых песо держала под контролем почти весь экспорт кож и до 60% экспорта табака.

Предметами парагвайского импорта являлись ткани, пшеница (до 50000 тонн), топливо, химикалии, жиры, транспортные средства и фармацевтические препараты. Их поставляли Аргентина, Япония, Германия, США, Великобритания, Италия и Бразилия. Парадоксально, но значительная часть аргентинского импорта приходилась на продовольствие, топливо и продукцию легкой промышленности. Такая ситуация сложилась с конца ХIХ века. Недостаток рабочих рук привел к концентрации значительной части рабочих рук в экспортных отраслях сельского хозяйства. Уже тогда четверть импорта Парагвая составляло продовольствие. Постройка железной дороги Асуньсьон – Энкарнасьон связала внутренний рынок страны с аргентинским. Более дешевая аргентинская пшеница и жиры в условиях политики lassez faire, проводимой либералами легко вытесняли местных производителей. Таким образом, аграрная страна была вынуждена ввозить продовольствие в больших объемах. Несмотря на то, что Парагвай обладал ресурсами для самоснабжения, капиталистическое разделение труда навязало его экономике монокультуры хлопка, матэ и квебрахо. Рынок химикалий, лекарств и радиотехники контролировали немцы, а автомобилей и лесной техники – американцы и итальянцы.

Расчетной денежной единицей Парагвая во время войны был золотой песо равный 56% золотого содержания доллара США. Внутри страны обращался бумажный (парагвайский) песо, носивший название песо фуэрте. Частными организациями принимались к оплате аргентинские песо и валюта великих держав (франк, фунт, доллар). Впервые курс песо фуэрте был установлен законом от 14 июля 1885 года равным аргентинскому. Однако уже в 1899 году за него давали только 0.44 золотого. В дальнейшем стоимость песо фуэрте продолжала снижаться, несмотря на стабильность соотношения аргентинского и золотого песо 2,27:1. 28 января 1916 года в разрез с принципами laissez faire было учреждено правительственное обменное бюро – Officina de Cambios (ОС). Его главной задачей стало регулирование вывоза иностранной валюты из страны: при обмене оно удерживало пятую часть валютных доходов экспортеров. 17% от этой суммы выплачивалась экспортеру в песо фуэрте по официальному курсу, а остальные 3% поступали в бюджет. Уже в первые годы своего существования бюро принесло до миллиона золотых песо. Опыт Officina de Cambios широко распространился по Латинской Америке. Даже такая, относительно благополучная в финансовом отношении страна, как Бразилия для того, чтобы избежать утечки валюты из страны, создала Институт кофе. Функции обменного бюро усилились в 1923 году при президенте Элигио Айяле. Стараясь предотвратить утечку валюты из страны во время хлопкового бума, он присвоил Officina de Cambios дополнительные функции, свойственные Центральным Банкам. В банковском кредите Парагвая в начале 30-х годов ХХ века полностью господствовал английский Bank of London & So.America (Lloyd Bank). Он открыл свое первое отделение в 1919 году. К 1932 году он оказался фактическим монополистом в банковской сфере, поскольку оба его конкурента – Banco de la Republica (с участием государства и французского капитала) и Banco Mercantil обанкротились во время Великого кризиса. Единственный сохранившийся государственный банк Banco Аgricola del Paraguay влачил жалкое существование, поскольку крестьянство не могло отдавать кредиты из-за практически полного коллапса экспорта хлопка и кож. Изменение курса парагвайского песо к золотому, аргентинскому песо и доллару США наглядно иллюстрирует тенденцию снижения местной валюты вплоть до 1923 года, когда полномочия обменного бюро расширились вследствие вмешательства государства во внешнюю торговлю страны.

Таблица 1. Инфляция парагвайского песо фуэрте в 1914-1941 годах:

_____________________________________________________________________________________________

I песо за I 1899 I 1904 I 1914 I 1918 I 1923 I 1932 I 1933 I 1934 I 1935 I 1936 I 1937I 1939 I 1940 I 1941 I

I зол.песоI 8.15 I 12 I 23 I 21 I 42.6 I 44.32I 63.6 I 157 I 205 I 184.1I 160 I 166 I 189 I 175 I

I арг.песоI