Гавайская петля - Сергей Зверев

Деморализованной охране хватило минуты, чтобы собраться с духом. Они уже неслись по дорожке вдоль дома, выбегали на поляну. А Кошкин с Ордынкиным уже не стреляли – кончились патроны. Свою «великую» миссию они выполнили и теперь спокойно ждали, пока их нашпигуют свинцом. Ждать осталось недолго – бравые охранники принялись палить. Кошкин и Ордынкин корчились под градом свинца, пули рвали тела, выбивая фонтанчики крови…

А Туманов уже катился по каким-то темным «задворкам» – потрясенный, ошарашенный. И сценка перед глазами двухдневной давности – дрожащее лицо Левица, его спотыкающийся голос: «Бастион», сидящий в подполье, хотел бы видеть мертвыми и сенатора Стэнхилла с его окружением, и Вердиса – у них свои резоны. Но вряд ли у «Бастиона» получится – наша бывшая организация ослабла, у нее уже нет былого влияния и возможностей…» Ошиблись, Александр Моисеевич. И возможности есть, и влияние, и вербовка нужного контингента пока еще получается…

– Их не двое, был еще и третий! – орал кто-то из охранников. – Ищите его, он где-то здесь!

Но «здесь» его уже не было. Туманов полз, прижимаясь к земле. Закатился за «стильное» свечное дерево, перевел дыхание, встал на корточки, пополз дальше. Перекатился через аллею, поднялся, побежал, ориентируясь по памяти, к задним воротам. Вырос в свете фонаря, грязный, страшный, с безумными глазами. А здесь ничего не менялось – открытый джип так и стоял в конце аллейки, упираясь задом в закрытые ворота. Шпана Крэйга, естественно, не спала – трудно спать под такой грохот. Их было по-прежнему четверо, они подпрыгивали от нетерпения, бряцали автоматами, а когда увидели перед собой расхристанного мужчину с сумасшедшим взором, насторожились, наставили на него оружие.

– Там засада! – прохрипел Туманов, размахивая перед собой руками. – Не стреляйте, я свой, там засада! Открывайте ворота, олухи, чего ушами хлопаете! Открывай, кому сказано, это приказ Крэйга! Выводи машину!

Бандиты лопотали на своем гавайском. Один из них, рябой, с дергающимся глазом, козлиной бородкой, начал тыкать в Туманова автоматом.

– Чего ты говоришь? – визгливо кричал он на ломаном английском. – Какой приказ? Ты кто такой, так твою?!

– Открывай! – орал Туманов. – Заводи! – Он нагло пер на автомат, а головорез не решался выстрелить, пятился. – На нас напали, вы что, не слышали? Крэйг приказал оцепить ограду снаружи – всем постам! Сейчас они опять пойдут! Их много, они высадились с катера!

Он выкрикивал какую-то полную дурь, смутно догадываясь, что только так можно воздействовать на этих идиотов. И парни, в отсутствие непосредственного начальства, занервничали, один из них что-то закричал, прочертив стволом дугу, другой бросился к воротам, бряцая ключами, третий запрыгнул через борт в машину, лихорадочно зашарил по карманам, вспоминая, куда подевал ключи от зажигания. Чихнул мотор, завелся джип, затрясся, исторг из выхлопной трубы струю угарного газа. Створки ворот со скрипом начали разъезжаться. «Вот и славненько», – подумал Туманов.

Он ударил кулаком – словно грохнул по стойке пивной кружкой, одновременно двигая ее вперед. Рябой и пикнуть не успел. Вырвал короткоствольный «М-4», толкнул ногой потерявшего сознание автоматчика. Тот упал на громилу, собравшегося вскинуть автомат. Туманов ударил длинной очередью, прошил одного, второго и даже третьего, который бросился бежать по дороге прочь от ворот и повалился мордой в проезжую часть. Боковое зрение пока еще работало – он ударил казенником и не промазал. Водитель получил в висок, завалился, охнув, на коробку передач. Павел распахнул дверцу, выволок его, бросил под колеса. Работал лихорадочно, швырнул в машину автомат, отцепил у мертвеца (с гарантией мертвец – височная кость вдребезги) кожаный подсумок с тремя магазинами, тоже забросил в салон. Прыгнул за руль, стал сдавать в открытые ворота задним ходом – не дожидаясь, пока сбежится тьма народа.

Выбравшись за ворота, он газанул. Переехал тело, лежащее на проезжей части, – живой еще был, заорал, как пущенная под нож свинья, забился под колесами. Туманов съехал задним ходом в кювет, развернулся – жуть какая-то, сцепление не отлажено, в педалях тормоза и акселератора совершенно непереносимый люфт, руль тяжелый, непослушный. Завертел баранку – как неповоротливый штурвал средних размеров баржи. Джип невыносимо медленно – просто преступно медленно! – разворачивался носом на дорогу. Ну конечно, куда спешить? Все большие дела делаются медленно. Леонардо да Винчи, например, двенадцать лет рисовал губы Джоконды. Зато какие губы! В глубине аллеи за оградой уже мелькали огни фонарей, разлетались по парку отчаянные крики, где-то далеко взревел мотор. Он стартовал – осторожно, боязливо – хрен его знает, как поведет себя этот драндулет. Машина вроде катила, но правая задняя «граната» подозрительно похрустывала. Туманов постепенно набирал скорость, переключал передачи. И куда ему податься на этом острове? Отчаяние пока не сплющило, он был на гребне азарта. Дорога резко вильнула – он едва вписался в поворот. Свет фар озарял ночную мглу метров на тридцать. И гадай, что там дальше, в темноте… Невыносимо длинный поворот – как затяжной прыжок с парашютом. Павел недоумевал – как так можно? Триста шестьдесят градусов уже было, не бывает таких поворотов! Сообразил, что это серпантин, а управлять машиной стало легче – значит, дорога спиралью закручивалась вниз. Но рано радовался – начался подъем, двигатель выбивался из сил, машина с трудом передвигалась. Может, он что-то не понимал в управлении этим металлоломом? Оставалось терпеть, мысленно считать баранов…

Туманов не замечал, что творится за пределами дороги. Не хотелось любоваться тропическими пейзажами. Да и не видно ни зги – все черное, глухое, нависшее. Плотный лес, глубокие канавы водостока, на открытых участках – силуэты могучих исполинов базальтового происхождения. Джип переполз подъем – и снова провалился. Уж лучше бы ровная дорога… Выстрелы затрещали сбоку, он перепугался – с обочины, что ли, садят? Сообразил – дорога изгибается. По прямой до стрелков – метров пятьдесят, а по дороге, учитывая все петли, не меньше километра. Павел пригнулся, надавил на газ – пули свистели над головой. Справа промчались две машины, набитые «махновцами», – толпа орала, вразнобой палила по мишени. Туманов утопил до пола газ – дорога дергалась перед глазами, носилась из стороны в сторону. Колеса зависали над канавами. Опасный поворот – он разглядел барьер со стрелками, в ужасе вывернул баранку – барьер уже летел в глаза. Раздался треск, но металл рвался, колеса несколько мгновений висели над пропастью, хорошо, что привод передний! – Туманов вытянул колымагу на дорогу. А погоня уже подтягивалась, у парней было больше умения на горных серпантинах. Дорога вверх, короткий подъем, провал – как с трамплина! Он ужаснулся – как назло, прямой и продолжительный спуск, и никуда не деться с дороги! Павел вцепился в руль, выжал газ до последнего. Джип катился судорожными рывками – то ускорялся, словно пришпоренная кобыла, то мотор начинал захлебываться, и скорость падала. Приближалась массивная скала, крутой поворот вправо, и хрен его знает, что за поворотом. Павел промчался по горке метров полтораста, когда «махновцы» взобрались на косогор и вновь принялись упражняться в стрельбе. Он обернулся – две машины, одна за другой, неслись, светя фарами. Разлетелось лобовое стекло – осколком царапнуло щеку, Туманов отшатнулся, чуть не выпустил руль. Не протянет он так долго – пора спешиваться, а то догонят. План уже созревал. Адреналин хлестал, чувство страха притупилось, и совершенно, видимо, напрасно – свой страх должен быть постоянно при себе…

До поворота десять метров. Справа черная скала – такая шишка в окружении джунглей. Павел легкими подергиваниями утопил тормоз – уже освоился с этими педалями. Задние колеса занесло, но об скалу он не разбился. Покатил вперед, разгоняясь, жадно всматриваясь перед собой. Справа обрыв – в бездне шапки деревьев, какие-то лохматые неровности, слева джунгли отступили, возвышалась ступенчатая гряда, испещренная трещинами и вымоинами. Дорога относительно широкая. Пора! Туманов резко затормозил на правой обочине, покатил задним ходом по широкой дуге, выворачивая баранку до упора влево. Встал, едва не сверзившись в канаву, первая передача, баранка вправо. Затормозил, нацелив капот на дорогу – метрах в восьмидесяти от поворота, выключил фары, схватил автомат, забросил за плечо, начал лихорадочно распихивать магазины по карманам. Когда погоня с гиканьем выпрыгнула из-за поворота, он не впал в панику. Преследователи неслись стремительно, расстояние между машинами от силы было метров пятнадцать. Пока соображали, что к чему, Туманов включил дальний свет и отпрянул от машины. Реакция была примерно ожидаемой. Ослепленный водитель головной машины дал по тормозам. Стрелок, стоящий рядом, вывалился на капот, ноги прочертили дугу, он треснулся всей тушей о металл, покатился под колеса, оглашая округу тоскливым воем. Водитель второй машины, чтобы не раздолбиться всмятку, вывернул руль, машина обогнула первую, вынеслась на обочину, взлетела над водостоком. Орали все, кто в ней находился. Она ударилась о скалу, завалилась набок и рухнула в канаву, погребя весь экипаж машины боевой.