Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

торговлю зерном и построил 450 миль дорог; они были частью общенациональной программы дорожного строительства (начатой французским правительством в 1732 году), которой мы обязаны прекрасными, затененными деревьями шоссе Франции сегодня. До Турго дороги строились на корвете — принудительном и неоплачиваемом труде крестьянства; он отменил корвет в Лиможе и оплатил труд общим налогом на всех мирян. Он убедил жителей выращивать картофель в качестве пищи для людей, а не только для животных. Его энергичные меры по оказанию помощи во время голода 1768–72 годов вызвали всеобщее восхищение.

20 июля 1774 года новый король пригласил его войти в состав центрального правительства. Вся Франция ликовала и смотрела на него как на человека, который спасет разваливающееся государство.

V. КОММУНИСТЫ

Пока физиократы закладывали теоретические основы капитализма, Морелли, Мабли и Лингет излагали идеи социализма и коммунизма. Отказавшись от надежд на рай, образованные классы утешали себя земными заменителями: обеспеченные люди, игнорируя религиозные запреты, предавались богатству и власти, женщинам, вину и искусству; простолюдины находили утешение в видениях утопии, в которой блага земли будут поровну делиться между простыми и умными, слабыми и сильными.

В XVIII веке не существовало социалистического движения, не было такой определенной группы, как левеллеры в кромвелевской Англии или коммунистические иезуиты Парагвая; были лишь отдельные люди, то тут, то там присоединявшие свои голоса к нарастающему крику, который в «Гракхе» Бабефа стал фактором Французской революции. Вспомним, что скептик-священник Жан Меслиер в своем «Завещании» 1733 года ратовал за коммунистическое общество, в котором национальный продукт будет делиться поровну, а мужчины и женщины будут спариваться и расходиться по своему усмотрению; при этом, по его мнению, будет полезно убить несколько королей55.55 За семь лет до появления этой прокламации в печати Руссо в своем втором «Рассуждении» (1755) осудил частную собственность как источник всех зол цивилизации; но даже в этой вспышке он отказался от какой-либо социалистической программы, и к 1762 году герои его книг были хорошо оснащены собственностью.

В том же году вместе с «Рассуждением о происхождении неравенства» Руссо появился «Кодекс природы» малоизвестного радикала, о котором, кроме его книг, мы почти ничего не знаем, кроме его фамилии — Морелли. Мы не должны путать его с Андре Морелле, которого мы уже видели в качестве автора «Энциклопедии». Морелли впервые поразил умы своей книгой «Качества великого короля» (1751), в которой изобразил короля-коммуниста. В 1753 году он придал своей мечте поэтическую форму под названием Naufrage des îles flottantes, ou La Basiliade; здесь добрый король, возможно, после прочтения первого «Рассуждения» Руссо, возвращает свой народ к простой и естественной жизни. Лучшим и наиболее полным изложением коммунистического идеала стал «Кодекс природы» Морелли (1755–60). Многие приписывают его Дидро, а маркиз д'Аржансон считает, что он превосходит «Сущность законов» Монтескье (1748). Морелли, как и Руссо, считал, что человек от природы добр, что социальные инстинкты склоняют его к хорошему поведению и что законы развращают его, устанавливая и защищая частную собственность. Он хвалил христианство за то, что оно склоняет к коммунизму, и скорбел о том, что церковь санкционировала собственность. Институт частной собственности породил «тщеславие, толстокожесть, гордость, честолюбие, злодейство, лицемерие, порочность…; все дурное сводится к этому тонкому и пагубному элементу — желанию обладать».56 Затем софисты делают вывод, что природа человека делает коммунизм невозможным, тогда как в действительности именно нарушение коммунизма извратило природные добродетели человека. Если бы не жадность, эгоизм, соперничество и ненависть, порождаемые частной собственностью, люди жили бы вместе в мирном и совместном братстве.

Путь к восстановлению должен начаться с устранения всех препятствий для свободного обсуждения вопросов морали и политики, «предоставления полной свободы мудрым людям для нападок на заблуждения и предрассудки, поддерживающие дух собственности». Дети должны отбираться у родителей в шесть лет и воспитываться государством на общих началах до шестнадцати лет, после чего они должны быть возвращены родителям; тем временем в школах их будут учить думать об общем благе, а не о личных приобретениях. Частная собственность должна быть разрешена только на предметы, относящиеся к интимным потребностям человека. «Все продукты будут собираться в общественных хранилищах, чтобы распределяться между всеми гражданами для удовлетворения жизненных потребностей».57 Каждый трудоспособный человек должен работать; с двадцати одного до двадцати пяти лет он должен помогать на фермах. Не будет класса досуга, но каждый сможет свободно выйти на пенсию в сорок лет, и государство позаботится о том, чтобы о нем хорошо заботились в старости. Страна будет разделена на города-сады с торговым центром и общественной площадью. Каждая община будет управляться советом отцов старше пятидесяти лет, а эти советы будут избирать верховный сенат, который будет управлять и координировать все.

Возможно, Морелли недооценил природный индивидуализм людей, силу инстинкта приобретательства и противодействие, которое жажда свободы могла бы оказать тирании, необходимой для поддержания неестественного равенства. Тем не менее его влияние было значительным. Бабёф заявил, что почерпнул свой коммунизм из «Кодекса природы» Морелли, а Шарль Фурье, вероятно, взял из того же источника свой план (1808) кооперативных «фаланстеров», который в свою очередь привел к таким коммунистическим экспериментам, как Brook Farm (1841). В кодексе Морелли содержится знаменитый принцип, который стал источником вдохновения и бедствий для русской революции: «каждому по способностям, каждому по потребностям» — от каждого по способностям, каждому по потребностям.58

Философы в целом отвергали систему Морелли как неосуществимую и принимали частную собственность как неизбежное следствие человеческой природы. Но в 1763 году Морелли нашел энергичного союзника в лице Симона-Анри Линге, юриста, который нападал как на закон, так и на собственность. Лишенный права заниматься практикой, Линге издавал (1777–92) журнал Annales politiques, в котором обрушивал огонь на социальные злоупотребления. По его мнению, право превратилось в инструмент для легализации и сохранения собственности, изначально завоеванной силой или мошенничеством.

Законы призваны прежде всего защищать собственность. Поскольку у того, кто имеет собственность, можно отнять гораздо больше, чем у того, кто ее не имеет, они, очевидно, являются гарантией, предоставленной богатым против бедных. Трудно поверить, и, тем не менее, это очевидно, что законы в некотором смысле являются заговором против большинства человеческой расы.59

Следовательно, неизбежна классовая война между владельцами собственности или капитала и рабочими, которые, конкурируя