Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

тел, были сформулированы гипотезы, которые можно было развить с помощью математики и проверить на опыте.48

Животные, говорил этот блестящий юноша, не знают прогресса; они остаются неизменными из поколения в поколение; человек же, научившись накапливать и передавать знания, способен совершенствовать инструменты, с помощью которых он работает с окружающей средой и обогащает свою жизнь. Пока продолжается накопление и передача знаний и технологий, прогресс неизбежен, хотя он может быть прерван природными катаклизмами и превратностями судьбы. Прогресс не является равномерным и всеобщим: одни нации идут вперед, другие отступают; искусство может стоять на месте, в то время как наука движется вперед, но в целом движение идет вперед. Тюрго не зря предсказал Американскую революцию: «Колонии подобны плодам, которые держатся на дереве только до тех пор, пока не созреют. Становясь самодостаточными, они делают то, что сделал Карфаген, и то, что когда-нибудь сделает Америка».49

Вдохновленный идеей прогресса, Тюрго, еще учась в Сорбонне, задумал написать историю цивилизации. Сохранились лишь его заметки к некоторым разделам проекта; из них следует, что он намеревался включить в него историю языка, религии, науки, экономики, социологии и психологии, а также расцвет и падение государств.5 °Cмерть отца оставила ему достаточный доход, и в конце 1750 года он решил оставить церковную карьеру. Его коллега-аббат протестовал и обещал ему быстрое продвижение по службе, но Турго ответил, по словам Дю Пон де Немура: «Я не могу обречь себя на то, чтобы носить маску всю жизнь».51

Он получил лишь незначительные заказы и мог свободно заниматься политической карьерой. В январе 1752 года он стал заместителем генерального прокурора, а в декабре — советником в Парламенте; в 1753 году он приобрел должность мэтра рескриптов, в которой завоевал репутацию промышленника и справедливого человека. В 1755–56 годах он сопровождал Гурнэ в инспекционных поездках по провинциям; теперь он изучал экономику, непосредственно общаясь с фермерами, купцами и промышленниками. Через Гурне он познакомился с Кеснеем, а через него — с Мирабо-отцом, Дю Поном де Немуром и Адамом Смитом. Он никогда не причислял себя к физиократической школе, но его деньги и перо были главной поддержкой журнала Дю Пона, Éphémérides.

Тем временем (1751) его ум и манеры привели его в салоны госпожи Жоффрен, госпожи де Граффиньи, госпожи дю Деффан и госпожи де Леспинасс. Там он познакомился с д'Алембером, Дидро, Гельвецием, д'Ольбахом и Гриммом. Одним из первых результатов этих контактов стала публикация (1753) двух «Лет о толерантности». В «Энциклопедию» Дидро он включил статьи о существовании, этимологии, ярмарках и рынках, но когда это предприятие было осуждено правительством, он отказался от участия. Путешествуя по Швейцарии и Франции, он посетил Вольтера (1760), положив начало дружбе, которая продлилась до смерти Вольтера. Мудрец из Ферни писал д'Алемберу: «Вряд ли я когда-либо видел человека более милого и более информированного».52 Философы считали его своим и надеялись через него повлиять на короля.

В 1766 году он написал для двух китайских студентов, которые собирались вернуться в Китай, стостраничный конспект по экономике — Reflexions sur la formation et la distribution des richesses. Опубликованный в «Эфемеридах» (1769–70), он получил признание как одно из самых кратких и убедительных изложений физиократической теории. Земля, утверждал Тюрго, является единственным источником богатства; все классы, кроме земледельцев, живут за счет излишков, которые те производят сверх своих потребностей; эти излишки составляют «фонд заработной платы», из которого можно платить ремесленникам. Здесь следует ранняя формулировка того, что стало известно как «железный закон заработной платы»:

Заработная плата рабочего ограничивается его средствами к существованию конкуренцией между рабочими… Простой рабочий, у которого есть только его руки и его промышленность, не имеет ничего, кроме того, что ему удается продать свой труд другим… Работодатель платит ему так мало, как только может; и поскольку у него есть выбор среди большого числа рабочих, он предпочитает того, кто работает за наименьшую плату. Поэтому рабочие вынуждены снижать цену, конкурируя друг с другом. В любом виде труда не может не случиться, а на самом деле так и происходит, что заработная плата рабочего ограничивается тем, что необходимо для его существования.53

Далее Тюрго подчеркнул важность капитала. Кто-то за счет своих сбережений должен предоставить инструменты и материалы для производства, прежде чем нанять рабочего, и он должен содержать рабочих до тех пор, пока продажа продукции не пополнит его капитал. Поскольку предприятие никогда не может быть уверено в успехе, прибыль должна уравновешивать риск потери капитала. «Именно это непрерывное продвижение и возвращение капитала составляет… денежное обращение, то полезное и плодотворное обращение, которое дает жизнь всем трудам общества… и с большим основанием сравнивается с циркуляцией крови в животном организме».54 В эту циркуляцию нельзя вмешиваться; прибыли и проценты, как и заработная плата, должны достигать своего естественного уровня в соответствии с предложением и спросом. Капиталисты, фабриканты, купцы и рабочие должны быть свободны от налогов; они должны ложиться только на землевладельцев, которые будут возмещать себе убытки, взимая большую плату за свои продукты. Не должно быть никаких пошлин на перевозку или продажу любых предметов потребления.

В этих «Рефлексиях» Тюрго заложил теоретическую основу капитализма XIX века — до эффективной организации труда. Один из самых добрых и честных людей своего времени не видел для рабочих лучшего будущего, чем прожиточный минимум. Однако этот же человек стал преданным государственным служащим. В августе 1761 года он был назначен интендантом — королевским надзирателем за женералитетом Лиможа, одного из беднейших регионов Франции. По его подсчетам, от сорока восьми до пятидесяти процентов дохода с этих земель уходило на налоги государству и десятину церкви. Местные крестьяне были угрюмыми, дворяне — неотесанными. «Я имею несчастье, — писал он Вольтеру, — быть интендантом. Я говорю «несчастье», потому что в наш век ссор и пререканий счастье есть только в философской жизни среди своих книг и друзей». Вольтер ответил: «Вы завоюете сердца и кошельки лимузенцев… Я считаю, что интендант — единственный человек, который может быть полезен. Разве он не может отремонтировать дороги, возделать поля, осушить болота, разве он не может поощрять мануфактуры?»

Тюрго сделал все это. В течение тринадцати лет он ревностно трудился в Лиможе, завоевав расположение народа и неприязнь дворянства. Он неоднократно обращался в Государственный совет с просьбой снизить ставку налога. Он улучшил распределение налогов, устранил несправедливость, организовал государственную службу, освободил