Я люблю тебя, Зак Роджерс! - Анна Милтон

Черт. Нет. Конечно же, мне не плевать. И я беспокоилась за него, за то, что с ним происходит что-то дико странное. Но этому волнению не позволяла всплыть наружу.

Я сделала вид, будто не услышала его вопроса, и в последний раз дернула за ручку дверцы.

— Выпусти меня, — умоляющим голосом попросила я, испустив последний воздух в легких.

— Я способен вести машину, Наоми. Нас никто не остановит, — он имел в виду полицию. — Ты должна верить мне.

Что?

Я должна верить ему? Правда?

— Можешь забыть о моем доверии к тебе, — проворчала и демонстративно скрестила руки на груди.

Зак убрал пальцы от лица и окинул меня вкрадчивым, печальным взглядом.

— Ты все такая же упрямая.

Я не успела ничего ответить ему; он наклонился вперед и вытянул руку. Не прерывая зрительного контакта, он схватил ремень безопасности и протянул его через меня. Я приоткрыла губы, так как внезапно стало не хватать воздуха. В машине он был теплым, и его не стало мало. От этого мое дыхание участилось.

Глаза Зака переместились на мою вздымающуюся грудь, и я сжала кулаки на своих коленях. На секунду мы замерли. Мое сердце остановилось от его близости, не достаточной для поцелуя, или объятий, но для того, чтобы заглянуть друг другу в душу — вполне достаточно.

— Прости меня, — медленно и полушепотом произнес Зак. — За то, что я сказал тебе вчера. Я идиот, — невеселый смешок скрасил воцарившуюся тишину. — Мне не стоило так набираться, — он неспешно отклонился и выпрямил спину. — Мне не стоило вообще никуда идти.

Я вспомнила, как танцевала с ним. И это было потрясающе. Но его слова, всплывающие в моем сознании, причиняли острую боль.

— Это неважно, — отозвалась с наигранной беспечностью и поспешила отвернуться к окну, в которое врезались капли дождя.

Зак издал прерывистый, резкий вздох и завел автомобиль.

— Если мы попадем в аварию, я убью тебя, — негромко и угрюмо сказала перед тем, как мы тронулись с места.

В ответ я услышала горькую усмешку.

Я была слишком горда, чтобы спросить у него, где «Феррари». Та машина очень нравилась мне. Нет. Я была без ума от нее. Я удивилась, так как Зак запомнил дорогу до моего дома. Он безошибочно следовал по маршруту и через час — невероятно долгий и мучительный — остановил внедорожник.

Я собиралась выскочить из машины и уйти, не сказав ему ничего на прощение. Но у меня возникли серьезные неприятности с ремнем безопасности. Я дергала металлическую пряжку. Заело замок.

— Дьявол, — шипела я.

— Эй, не разнеси мне все. Я отвалил кучу денег за эту машину, — сказал Зак и накрыл своей холодной ладонью мою руку.

Мне удалось согреться несколько минут назад, но его прикосновение пробудило в моем теле нешуточную, лихорадочную дрожь. Я воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть лицо Зака вблизи. Его голова была низко опущена, когда он возился с пряжкой.

— Вот, — сказал он очень скоро. — Готово.

Я по-прежнему была обездвижена, поэтому Зак взял на себя инициативу и избавил меня от «оков» ленты ремня безопасности.

Какого черта я все еще сижу?

Слабо вздрогнула, когда раздался резкий щелчок втягивающего устройства ремня.

Зак поднял взгляд и слабо улыбнулся.

— Спасибо, что подвез, Зак? — с робким весельем пробормотал он, глядя на меня.

Это нормально, что я испытываю смешанные чувства? С одной стороны мне хотелось врезать ему, чтобы он перестал вести себя, как клоун. Мне хотелось встряхнуть его и заставить стать серьезным.

Черт.

Я просто хотела понять, в чем его проблема.

Но дело в том, что парень, сидевший передо мной, — Зак Роджерс.

Он сам себе проблема.

Так было, так есть, и так будет всегда.

Собравшись с мыслями, я толкнула рукой дверцу, и та открылась. Выскользнула из машины. Я не собиралась поворачиваться к Заку и прощаться с ним.

Я хотела просто закрыться в своей комнате и лечь спать прежде, чем Зак Роджерс вновь оккупирует мои мысли.

Длинные, сильные пальцы поймали меня за запястье, когда я захлопывала дверцу.

— Мне очень жаль, Наоми, — раздался низкий, встревоженный голос. — Я вел себя, как осел.

Обида сдавила грудную клетку.

— Это очень мягко сказано, — рассерженно пробурчала я.

— Я не должен был говорить тебе такое. И предлагать… И вообще… Понятия не имею, что на меня нашло. Я бы сказал тебе, что во всем виноват алкоголь. Но… это не так, Наоми. Все дело во мне. Это я виноват. И мне, правда, просто чертовски сильно стыдно за свое поведение.

Все еще стоя к нему спиной, я закрыла глаза. Какой бы сильной ни была моя ненависть к нему, я понимала и чувствовала, что сейчас он говорил искренне. И это сбивало с толку. Очень.

Невольно вспомнились слова Джейсона о Заке: «Его сложно понять. Этот парень бросается из крайности в крайность, и он непредсказуем. Нужно просто дорожить им настолько, чтобы мириться со всеми его выпадами».

Десять месяцев назад я бы сумела закрыть на это глаза. Тогда я верила Заку и в искренность его желания измениться.

Но сейчас?..

Много сделано и сказано. Прошло достаточно времени, чтобы мое сердце немного охладело к этому парню. Не знаю, как долго я буду любить его. Не знаю, как долго буду помнить. Но я не собираюсь мириться с таким отношением к себе. Черта с два Зак думает, будто я должна прощать ему его выходки.

— Просто оставь меня в покое, — ровным, сдержанным тоном отозвалась я и выдернула свою руку из его осторожной хватки.

На ватных ногах я направилась к дому.

Тяжесть в груди становилась сильнее с каждым шагом, отделяющим меня от Зака.

Он не уезжал до тех пор, пока я не скрылась за входной дверью. И только оказавшись в доме, я бросилась к окну, чтобы проследить за тем, как внедорожник скроется из моего вида.

Машина стояла еще несколько минут, а потом лениво тронулась с места.

ТРИНАДЦАТАЯ ГЛАВА

Убрав с лица прилипший локон волос, я провела рукой по лбу, стирая влагу, и поплелась, снимая на ходу балетки, на кухню, чтобы ограбить холодильник и подняться в свою комнату.

Нет. Сначала горячий душ.

Я вздрогнула и остановилась у входа, когда увидела маму. Она неподвижно сидела за столом, подперев ладонями подбородок, и проделывала дыру в стене напротив.

Почему она не на работе?

— Привет, — сказала я, неуверенно шагнув вперед.

Мама подпрыгнула на стуле и устремила в мою сторону томный и грустный взгляд, от которого внутри все перевернулось. Но сердце болезненно сжалось, когда я разглядела кривые следы туши на ее щеках.