Кошки ходят поперек - Эдуард Веркин

– Вот так. – Зыков облизал сталь. – Теперь слушай, он скоро будет.

Они замерли, Зыков присел и снова приложил ладони к земле, Щапов тоже прижал, хотя штык ему и мешал.

– Земля... Она уже готова... Она готова его выпустить... Ты слышишь?

– Дрожит...

– Это как роды, Щапов, это очень похоже, я видел... Тут надо просто чувствовать... удары, пульс, дыхание... Я слушал дыхание... Все! Здесь... В сторону!

Зыков оттолкнул Щапова, упал на колени и принялся копать землю штыком. Зло, как в мясо, вгоняя лезвие, отбрасывая в сторону влажные комья.

Щапов подполз сбоку и принялся помогать. Он зачерпывал землю каской и отгребал ее назад, за спину, земля стекала по рукам и лезвию, оставляя черные следы.

Зыков бормотал как заклинание:

– Не может сам вылезти, слабенький... Слабенький... Все не так, время такое, слабое время, слабая война... Все сейчас не так, это эти моторы... Надо помочь... Вот он! Отойди!

Щапов послушно отошел в сторону и стал смотреть. Зыков отцепил штык, погрузил руки в почву, почти по плечи, долго ими там ворочал, а затем медленно вытащил на воздух серебристое существо размером с кошку. Оно вяло шевелилось.

– Это что, и есть... дракон? – спросил Щапов.

– Да. Валькирия. Маленькая еще. – Зыков встряхнул существо, и оно открыло глаза. – Расти и расти.

– Мы его застрелим? – спросил Щапов.

– Его нельзя застрелить. Чтобы убить валькирию, нужна настоящая сталь.

– Штыки?

Зыков кивнул, поднял дракона, и броня блеснула на луннике.

– Красиво, – сощурился Щапов. – А что он ест? Ну да...

– Валькирия питается кровью павших воинов, – сказал Зыков. – Так говорится в легендах. Он может жить тысячу лет.

– Не укусит?

– Пока еще не укусит.

Зыков протянул существо Щапову.

– Они привязчивы, как собаки, – говорил Зыков. – Их слюна залечивает любые раны, их слезы прожигают металл, их зубы тверже алмаза, а кровь дарует бессмертие...

– У него что, пасть сросшаяся? – удивился Щапов.

– Да. Можешь посмотреть. Пасть надо сразу разрезать и напоить его...

– Слушай, а зачем же мы тогда сюда...

– Они могу управлять судьбой, Щапов...

Щапов шагнул назад, он запнулся за мешок, упал на спину и попытался дотянуться до автомата. И дотянулся, но к правой руке ремешком из оленей кожи был привязан длинный немецкий штык.

Зыков шагал на восток, и солнце уже поднималось. Когда он вышел на опушку леса, солнце вылезло из-за горизонта почти окончательно и стали видны сгоревшие танки и воронки. Было совсем тихо.

Зыков остановился и опустил мешок на землю. Попробовал развязать горловину, не вышло, он взял штык и пропорол сбоку дыру, затем вытряхнул содержимое мешка на сухую траву.

Дракон перекатился на лапы и по-кошачьи сунулся Зыкову в сапоги. Зыков взял его за крылышки и поднял к лицу, вдохнул горячий и сухой запах. Глаза у дракона были похожи на недозрелую бруснику, красно-белые, а вдоль пасти болтались рваные лоскутки кожи.

Зыков взял дракона под брюхо, размахнулся и подкинул высоко в небо».

Глава 10 Вопросы селекции

Высоко в небо.

Я сидел на диване и думал про драконов. Не, я вообще-то человек приличный, про драконов обычно не думаю, про разное другое думаю, про полезные всякие вещи. Про ханориковую ферму, к примеру. Берешь деньги, заводишь ханориковую ферму... А тут драконы.

В последнее время этих драконов было как грязи. Везде они были. Открываешь любой фэнтокал, а там звероящеры. Включаешь телик, а оттуда бугристые крокодильи морды, блевать хочется. Причем какого-то все тупорылого типа драконы, сжигают, пожирают, разрушают. А рыцарь благородный дракона в дышло копьем буравчатым, копьем его, гада.

Или наоборот, такие милые-премилые, живут в будке, питаются сахарной ватой, а воительские красавицы уши им и вертят.

А вот этот рассказ мне как-то понравился. Панченко в драконьей теме что-то такое уловила интересное, новое такое, что ли... Драконы войны. Это здорово. Новое слово в драконологии. Вручить Панченко орден почетной драконистки.

Посоветовать ей, что ли, роман написать?

А может, это Лара драконистка?

Автомат, значит, разбирать не может, зато в летающих ящерицах большой специалист. Специалистка.

Я осторожно собрал листы в стопку и положил на рояль. Отправился на кухню, посмотреть, чем питалась Лара. Что чел ест, то он и есть. Вот взять Чепряткова – наверняка жрет яйца, куриные грудки, обезжиренный творог, вырезку, а сверху еще концентрированным белком полирует. И капсулами с энзимом.

Шнобель. Этот и в жрачке жлобище – фуа-гра, стейк из барамунди, бульон из ласточкиных гнезд.

Любительница животных Халиулина обожает шашлык – сам убедился на дне города. Спросил, нет ли тут противоречий, Халиулина ответила, что нет, никаких противоречий, животные же лопают других животных, не парятся. А она животных ничуть не хуже. Поэтому да здравствует шашлык.

Мамайкина – терамису, клубника, мюсли, а Лазерова вот как раз вегетарианка. Шпинат-гранат.

Могу поспорить, Лара питается паровыми артишоками. Все загадочные девчонки питаются паровыми артишоками, от этого загадочность резко повышается, шкалу даже давит. Артишоки и другие загадочные продукты питания, фруктовый салат, орех бу, суфле из раковых шеек, куда нам, обычным российским простакам? Конечно, артишочная диета может запросто вызвать манию величия, конечно, такая диета укрепляет кисти рук...

Снова влетел в тупизну.

Кухня была большая, ну и тоже хорошая, лень описывать. Я заглянул в холодильник. Артишоков не было, зато был свекольник. Не удержался, достал из буфета ложку, попробовал. Свекольник был на высоте.

Вот как. Никаких тебе артишоков.

Она меня разочаровала. Скучнейшая особа. Тоскливейшая. Даже косичка не помогает. Мало ли кто косички носит, любая дура может себе косичку заплести. Не буду о ней думать, пусть объедается своим свекольником, я не буду объедаться свекольником.

Газ, кстати, был закрыт, разумеется. Я стоял посреди кухни и думал, зачем я сюда приперся и как объяснить вторжение в случае чего. Залез в чужой дом...

Тут я подумал, что как залез, так и вылезу. Вставлю аккуратненько стекло, спущусь вниз под видом кабельщика, никто и не узнает...

Я вернулся в гостиную и стал подниматься по лестнице. И когда я поднялся до половины, красные часы совершенно неожиданно брякнули мне прямо в ухо. Я шарахнулся в сторону, пробил ограждение лестницы и с высоты двух с половиной метров провалился в имперский диван.

А мог бы в рояль. Если бы я обрушился в рояль, это было бы гораздо трагичнее и болезненнее. Судьба мне благоволила.