Крошка Черити - Джорджетт Хейер

– Буду очень вам обязан, сэр, если вы наконец объясните мне причину вашего появления. Я уже сказал вам, что не знаю, где Десфорд, и могу только посоветовать вам подождать его возвращения в Лондон. Он живет на Арлингтон-стрит, и прислуга ждет его приезда с минуты на минуту.

– Мне известно, что он живет на Арлингтон-стрит, – сказал мистер Стин. – Сразу после возвращения из Бата я попытался узнать его адрес – это оказалось совсем не сложно, его светлость – весьма известный человек в обществе.

– Конечно, это было несложно! – насмешливо заметил Саймон. – Стоило только справиться в адресном бюро!

Мистер Стин отвел эту колкость взмахом руки.

– Оставим это, – сказал он с большим достоинством. – Я узнал адрес и немедленно отправился в этот негостеприимный дом. Мне открыл индивидуум, в котором я признал дворецкого его светлости. Он, как и вы, мистер Каррингтон, обнаружил полное незнание местонахождения его светлости. Он был – не будем заострять на этом внимание – удивительно уклончив. Весьма уклончив! Я не простофиля и не ротозей, молодой человек, – по правде говоря, я очень наблюдателен, хоть и не люблю этим хвастаться! И я заключил, что меня приказано не принимать!

– Ну, если вы так решили, вам пора купить себе пару очков! – отрезал Саймон. – Как мог Десфорд отдать такой приказ, если он считал, что вы умерли? Проклятье, да какого черта стал бы он это делать? Смею заверить вас, он был бы рад вам, как никому другому! Вот так, и, если вы потрудитесь сообщить мне ваш адрес, обещаю незамедлительно передать его моему брату, как только он объявится! Все, что мне известно на сегодняшний день, – это что в начале прошлой недели он уехал в Хэрроугейт!

Мистер Стин погрузился в глубокие размышления. После продолжительной паузы он покачал головой и со снисходительной усмешкой произнес:

– Это заставляет меня с болью в душе усомниться в вашей откровенности – но не думайте, что я совсем не чувствителен к такой добродетели, как братская преданность. Уверяю вас, молодой человек, что я высоко ценю ваше благородное желание защитить своего брата, но тем постыдней его низость. Я скажу больше того! Не будь сейчас таким драматическим образом затронуты интересы моей обожаемой дочери, я бы восторгался вами! Но что, спрашиваю я себя, могло привлечь лорда Десфорда в Хэрроугейте? Нет сомнений, это излюбленный курорт для больных подагрой и паралитиков. Но если вы хотите внушить мне, что Десфорд, которому, по моим расчетам, около тридцати лет, страдает от какой-либо из перечисленных болезней, вы – простите мою прямоту – делаете это слишком грубо.

– Нет, он не страдает ни от одной из перечисленных вами болезней. Собственно говоря, он абсолютно здоров – и поехал в Хэрроугейт не ради поправки здоровья. Если я не ошибаюсь, он отправился туда по делу, которым следовало бы заняться вам, мистер Стин! Когда я видел его последний раз, он был занят поисками вашего отца!

– Та-та-та, мой мальчик! – укоризненно сказал мистер Стин. – Круто замешано, да плохо посолено! У меня никогда не было никаких дел в Хэрроугейте! И позволю себе уточнить, ни на каких водных курортах такого сорта: на них невозможно найти применение моему таланту. Что касается моего отца, я порвал всякие отношения с ним. Он для меня все равно что умер много лет назад.

– Десфорд поехал к нему просить защиты для его внучки – вашей дочери, сэр, которую вы бросили на произвол судьбы! – в ярости произнес Саймон. – Или она тоже умерла для вас?

– Неужели я дожил до того, что такие слова бросают мне в лицо! – воскликнул мистер Стин, прижимая к сердцу руки и закрыв глаза. – Мое единственное дитя – обожаемое дитя – единственная родная душа на свете! И прошу вас, ни слова больше о вашем беспутном брате! Я еще не пал так низко, чтобы признать родство с этим пронырой! – добавил он, неожиданно спускаясь с риторических высот. Естественно, он сразу поправился и добавил: – Я требую, чтобы вы, молодой человек, ответили: неужели мое присутствие в Лондоне не доказывает мою преданность единственному сокровищу, оставленному моей обожаемой супругой? – Сокрушенный переживаниями, он спрятал лицо за носовым платком, всем своим видом выражая скорбь.

– Нет, нисколько! – отрезал Саймон. – Каждый подумает, что вы примчались поживиться в горящем доме или что-то в этом роде!

Потрясенный, мистер Стин поднял голову и произнес с большим чувством:

– Если вы думаете, что горящий дом опасней для человека, чем этот ужасный город, вы ошибаетесь! Почему, вы думаете, я отряхнул его прах со своих ног? Почему предпочел отправиться в изгнание, оставив мое возлюбленное дитя – на время, конечно, – на попечении женщины, сумевшей убедить меня, что она сохранит мое главное сокровище?

– Я бы так не сказал, сэр, – решительно возразил Саймон. – Раз уж вы спрашиваете, я бы скорее сказал: потому что за вами по пятам следовали полицейские!

– Хуже! – трагически воскликнул мистер Стин. – Я не собираюсь описывать обстоятельства, которые привели к моему крушению, скажу только, что с момента моего рождения неудачи неотступно следовали за мной по пятам! Моя юность была омрачена отцом-скрягой и ничтожеством братом неспособным даже пальцем пошевелить ради спасения своей жизни! Он не только не восстал, как следовало ожидать, но хуже того – меньше чем через год он обзавелся сыном! Это, молодой человек, было последней каплей!

– И вы – вы разорвали последние узы? – с благоговейным ужасом спросил Саймон.

– Естественно! Не заблуждайтесь на мой счет – я не жалкий скряга, но и не простофиля! Не во власти отца было навсегда лишить меня надежды на удачу. Если б Джонас умер, оставив только дочерей, я бы унаследовал титул, состояние – все! Простите мое волнение! Эта мысль ранит меня! – Он снова скрылся за своим носовым платком и через несколько мгновений выглянул, чтобы продолжить: – Мало сказать, что я был сражен… Это был удар, способный уничтожить меня, будь я размазней. Но я не таков: я всегда умел собрать все силы, чтобы противостоять несчастьям, и мне всегда удавалось их преодолеть. В таком ужасном положении – я жаловался? Я стонал? Нет, мистер Каррингтон! Я сжал зубы и, как известный вам… впрочем, я забыл, как его зовут, это не важно… сумел снова обрести себя! Вы видите сегодня в моем лице человека, который только благодаря собственным усилиям сумел восстать из пепла!

– Отчего же вы не затрудните себя уплатой своих долгов? – скептически поинтересовался Саймон.

Потрясенный этим предложением, мистер Стин воскликнул:

– Тратить свое добро на кредиторов?! Надеюсь, я не выжил из ума! И не забыл о своем долге, позвольте вам напомнить, перед моей обожаемой дочерью! Единственная цель, с которой я вернулся в этот город, – это защитить мою дочь. Я прибыл в Бат, надеясь прижать ее к своей груди, и с ужасом узнал, что создание, которому я ее доверил, вышвырнуло ее вон! Отдала ее в руки моего злейшего врага! Но почему? Потому, изволите узнать, что во время моей тяжелейшей борьбы с собой я должен был помнить о ее счетах! Неужели она не могла так же положиться на меня, как это сделал я, положившись на ее слово? Неужели она могла усомниться, что я сполна рассчитаюсь с ней, как только у меня будет такая возможность? Ее единственным ответом на мои вопросы были слезы!

Он помедлил, бросив вызывающий взгляд на Саймона, но, так как Десфорд только в общих чертах обрисовал обстоятельства, при которых ему пришлось прийти на помощь Черри, Саймон промолчал, и мистер Стин продолжил:

– Я немедленно отправился в поместье Амелии Багл. Это потребовало от меня серьезной борьбы с собой, но отцовские чувства преодолели отвращение. И что же? Я узнаю, что моя невинная девочка была похищена из дома ее родных не кем иным, как милордом Десфордом!

– Если так сказала леди Багл, она бессовестно лжет! – заявил Саймон. – Ничего подобного не было! Леди Багл так скверно обращалась с мисс Стин, что та убежала – надеясь найти защиту у своего деда! И Десфорд просто взял ее в свой экипаж и отвез в Лондон!

Мистер Стин скорбно улыбнулся ему:

– И это все?.. Мой бедный мальчик, на меня ложится печальная обязанность разрушить вашу веру в брата, но…

– Не стоит, потому что у вас это не получится! – перебил Саймон, раскалившийся добела.

– Молодой человек, – сурово произнес мистер Стин, – не забывайте, что говорите с человеком, который вам в отцы годится!

– А вы не забывайте, сэр, что говорите о моем брате! – парировал Саймон.

– Поверьте мне, – сердечно сказал мистер Стин, – я понимаю ваши чувства! И хотя мне не посчастливилось узнать братскую привязанность…

– К черту всякие привязанности! – перебил Саймон. – Спросите любого, кто знает Десфорда, способен ли он злоупотребить беспомощностью молодой девушки! Вы получите тот же ответ, что получили у меня!

Мистер Стин издал еще один горестный вздох.

– Увы, мистер Каррингтон, вы заставляете меня признать, что, боюсь, моя бедняжка сама упала в его объятия! Это признание ранит мое сердце – и вы должны понять, какой свирепый удар я получил, узнав, что, по своей невинности, она поддалась очарованию внешнего лоска и подкупающих манер, не говоря уж о высоком происхождении и большом состоянии! Надеюсь, лорд Десфорд действительно обладает всеми этими достоинствами?