Сага смерти. Мгла - Андрей Левицкий

Я лежал оглушенный, корчась от боли в ушах, прижимая к ним ладони. Из носа текла кровь.

Пилота в кабине защищают броня и шлемофон, а я попал под мощнейший акустический удар – находиться поблизости от стреляющего ракетами вертолета, да еще и в помещении, опасно для жизни. Из-за контузии я оглох, в голове пульсировала боль, сердце глухо стучало. Помотав головой, встал на четвереньки, рукавом вытер кровь с лица, сплюнул. Увидел лежащий рядом пистолет, потянулся к нему, но тут все поплыло, и я упал. Зажмурился, открыл глаза. Взяв пистолет, опять приподнялся.

Пилот в кабине зашевелился, и я дважды выстрелил.

Из проема раскрытой дверцы выскользнул и полетел вниз «Кедр». Провожая его взглядом, я увидел, что обвалившийся мосток порвал лишь верхние слои паутины и повис наискось, одним концом почти касаясь пола. Паутина ходила волнами, слезы мрака раскачивались, иногда отрывались от нитей, падали на далекий пол и лопались, пуская фонтанчики черного ничто. На моих глазах один артефакт свалился на голову шатуна, залил его кислотным мраком – фигура начала оплывать, как свеча, укорачиваться… ноги без торса стояли еще несколько секунд, потом упали.

Пистолет-пулемет ударился о край мостка и отскочил в прореху между нитями. Краем глаза я заметил движение сбоку, повернул голову – из ворот, смутно видимых на другом конце цеха, появились люди. Двигались они совсем иначе, чем шатуны.

Уши болели, из носа все еще бежала кровь, в голове гудело. Я встал, широко расставил ноги. Шатаясь, сделал шаг к бетонной площадке у стены. Поглядел вверх. Что он там делает опять, я ж его пристрелил? Эй, пилот, ты почему двигаешься? Неуверенно, медленно я поднял пистолет дрожащей рукой. Люди внизу бежали, расталкивая неповоротливых шатунов. Совсем мало у меня патронов осталось… Возле кресла красный рычаг, пилот пытается за него потянуть… Что это за рычаг?

В голове немного прояснилось, хотя глухота не прошла, и я по-прежнему ничего не слышал. Какой-то, наверное, тугой рычаг ему попался, не может сдвинуть, бедняга, – все потому, что я его ранил, причем смертельно. Но все же – что за рычаг, почему пилот так настойчиво тянет его?

Я посмотрел ниже, на крыло «Черного крокодила». И в этот миг будто двумя ударами молотка из моих ушей выбили затычки, какими закрывают отверстия в бочках с вином, – множество звуков ворвалось в голову.

Красный рычаг!

Упав на колено, я выстрелил – промахнулся, – еще раз, попал ему в грудь, но за эту секунду пилот таки сумел сдвинуть рычаг, и фугасная авиационная бомба калибром сто килограммов сорвалась с крыла вертолета.

Лязгнул кронштейн, и она полетела, разворачиваясь стабилизатором кверху – рухнула в паутину, как чугунная гиря в воду.

ФАБ проскользнула между нитями, едва потревожив их. Я вскочил и побежал.

И почти достиг бетонной площадки, когда внизу рвануло.

Грохоча, куски бетона посыпались вокруг. Площадка дрожала, как студень на вибростенде, несколько секунд мне казалось, что здание не выдержит, развалится. По всему цеху паутина ходила волнами, что-то сыпалось с потолка, один из прессов вдруг с тяжелым скрипом накренился, лязгнув, уперся в бок другого, да так и застыл – теперь они напоминали двух пьяниц, поддерживающих друг друга.

Когда все закончилось, я встал на ноги. В центре цеха зиял пролом, из него лился тот же чужеродный свет, что и сквозь дыру между изогнутыми зубьями. Я зашагал к лестнице, покачивая «файв-севеном» в правой руке. Патронов в магазине осталось пять, может, шесть, не больше. Вокруг пролома валялись тела шатунов, живые двойники бесцельно бродили вокруг. Я поднял голову – вертолет все так же нелепо торчал из потолка далеко вверху.

Из глаз текли слезы – следствие контузии, – я пока ничего не мог с этим поделать, сколько ни вытирал их, они набегали вновь.

Сквозь гул в голове донесся топот ног.

Я только успел встать на верхнюю ступень лестницы, когда внизу появились четверо мужчин. У всех «Кедры», одеты в военные комбинезоны, увешаны связками трав, бородатые, патлатые, на одном поверх комбеза – меховая жилетка, на втором вместо привычных черных ботинок – унты. Это была гремучая помесь десантника, эскимоса и индейца, почему-то при виде их в голове возникло слово «лешие».

Подняв оружие, они побежали по лестнице. Я присел на верхней ступеньке, сжимая «файв-севен» обеими руками, выстрелил.

Бельгийская «Фабрик Националь» – это вам не бобруйский макаронный завод имени Лукашенко Третьего, это ФИРМА. Помнится, когда-то парочка их «FN-P90» здорово подсобили нам с напарником.

«Пять-семь» специально создан под особый боеприпас, чтобы добиться большой мощности от компактного оружия. К примеру, обычный бронежилет средней защиты от него не спасет. К тому же стрелял я не в грудь или живот…

Пуля прошила голову навылет и ушла куда-то дальше, прихватив для компании затылочную кость. Прежде чем человек свалился на ступени, я перевел пистолет левее, выстрелил еще раз, но второй леший успел немного отклониться – и ухо его взорвалось, как помидор, по которому врезали молотком.

Я упал на спину. Пули «Кедров» задолбили по ступеням.

Перевернувшись, я выставил перед собой пистолет, выглянул. Трое леших бежали по лестнице, расходясь веером. Я поймал одну фигуру в прицел, вдавил спусковой крючок – она опрокинулась, как мишень в тире.

Через мгновение пули чуть не снесли мне верхушку черепа, пришлось распластаться на бетоне, прижавшись к нему щекой.

Все же я успел заметить, что двое оставшихся в живых тоже залегли. Очередь смолкла, но я не пытался поднять голову, понимая, что они только этого и ждут. Лешие успели преодолеть примерно треть лестницы, я лежал вверху – вроде бы преимущество у меня, но на самом деле так только кажется. Сейчас они, прикрывая друг друга, станут подниматься на корточках, готовые выстрелить, как только я покажусь. К тому же патронов у меня совсем мало…

Я отполз на пару метров и только тогда рискнул приподнять голову. Куда теперь? Сзади глухая стена, по бокам ржавое ограждение, до пола метров пять. Если выскочить на мосток, по которому попал сюда, лешие расстреляют меня сквозь перила. Да и не ведет он никуда, обрывается над цехом, буду там как на ладони.

Встав на одно колено, я поднял пистолет. Как только чья-нибудь голова появится над лестницей – сразу выстрелю. Они это понимают. Как и то, что мне отсюда некуда деваться.

С мягким стуком на площадку упала граната, и тут же, на другом краю, – вторая.

Я не сразу врубился, что это, очень уж необычным показался звук. Гранаты были обмотаны тряпками.

Мгновение я пялился на ту, что прилетела первой, потом метнулся к краю площадки и нырнул головой вперед между штангами ограждения.

Гранаты взорвались, а я повис на одной руке, сжимая перекладину-арматуру. Взгляду открылся весь цех. От ворот в мою сторону бежал Никита, полуобернувшись, на ходу короткими очередями стрелял из «калашникова». В воротах мелькали силуэты леших.

Двое поднимались по лестнице, подняв «Кедры» на высоту головы, чтобы как можно раньше открыть огонь, если я окажусь жив после взрыва гранат.

Они заметили меня, когда я вскинул пистолет, два ствола дернулись. Остроконечная пуля пробила бок одного лешего, сбросила на нижние ступени, второй начал стрелять, но я уже разжал пальцы. Пули взвизгнули над головой, заколотили по ограждению. Падая, я выстрелил еще раз, сгруппировался, но это мало что дало – бетонный пол рванулся навстречу и врезался в меня.

Все же я сумел не удариться головой и перекатиться, но на большее меня не хватило. Ребра хрустнули, екнуло сердце, я растянулся на бетоне, выпустив пистолет. Толчок выбил воздух из груди.

Цех закачался, пошел волнами. Я разинул рот, пытаясь вдохнуть. Ко мне кто-то бежал. Скрипя зубами, я потянулся к пистолету, приподнялся – и упал, так и не сумев взять его.

Леший встал надо мной, поднял оружие с разложенным прикладом к плечу. За ним возник другой, но тут же исчез. Мои пальцы нашли прохладную рукоять «файв-севена». Почему-то он оказался очень тяжелым, будто весил целый пуд.

Позади лешего выросло что-то большое. Раздался выстрел.

Мир на мгновение померк и возник вновь – теперь я видел окружающее четче. Рядом лежало тело в мехах, дальше ехал большой желтый электрокар с торчащими вперед острыми погрузочными лапами, в кабине сидел Пригоршня.

Перед каром бежал лохматый длинноволосый мужик, Никита уже почти нагнал его. Беглец оглянулся, поднял пистолет-пулемет одной рукой, собираясь почти в упор расстрелять напарника. Тот крутанул баранку, погрузчик вильнул, и лапа ударила лешего в поясницу.

Лохматый упал, взмахнув руками, «Кедр» взлетел по дуге, через панель управления – прямо в открытую кабину. Электрокар качнулся, переехав тело, напарник повернул руль, тормозя.