Курсанты Академии - Рэй Брэдбери

— Из «Академии», — тут же напомнил установщик книг на полку.

— Бел Риоз охарактеризован в первой главе как «равный Пьюрифою в стратегических способностях, но превосходящий его в умении руководить людьми», — добавил статистик.

— Вы все берете себе имена персонажей моих книг? — спросил Азимов.

— Разумеется, — ответил установщик книг на полку. — Мы стараемся соответствовать им. Вот медицинский помощник называет себя доктором Дювалем из «Фантастического путешествия», потрясающего, кстати, романа, очень динамичного, захватывающего внимание читателя с первой же страницы.

— Роботы Девятого поколения иногда могут неправильно истолковать ситуацию, — бухгалтер вернулся к вопросу, заданному Азимовым. — Как случается и с людьми, но даже без Первого Закона наши действия не могут представлять опасности для человеческих существ. В наши программы заложены очень строгие моральные принципы. Я знаю, вы не обидитесь, если я скажу…

— Разумеется, вы не можете этого сказать. Первый Закон такого не допускает, — прервал его доктор Азимов.

— Да, сэр, но я должен сказать, что все Три Закона очень примитивны. Они нарушают первую заповедь логики и законотворчества тем, что не оговаривают условий, при которых действуют. Наше моральное программирование куда более прогрессивное. Оно определяет цель всех Трех Законов и перечисляет все исключения из них, к примеру, ситуацию, когда лучше схватить человека и, возможно, сломать ему руку, чем позволить ему перелезть через монорельс перед мчащимся поездом.

— Что-то я вас не понимаю, — покачал головой Азимов. — Если у вас такое сложное программное обеспечение, почему оно не может истолковать цель Первого Закона и действовать в полном соответствии с этим толкованием?

— Три Закона заложены в аппаратные блоки, поэтому переступить через них нельзя. В Первом Законе не сказано: «Вы можете причинить человеку минимальный вред ради того, чтобы спасти ему жизнь».

Первый Закон гласит: «Нельзя причинять человеку вред». То есть второго толкования тут быть не может.

Вот медицинский помощник не может быть хирургом, а статистик не может разрабатывать атакующие схемы.

— А кем хотите быть вы? Политиком?

— Уже половина пятого, — подала голос Сьюзен и вновь озабоченно взглянула на дверь в приемную. — Обед в отеле «Трентор», и вам надо прибыть туда не позднее пяти сорока пяти.

— Вчера вечером я явился на прием на час раньше.

И не встретил никого, кроме официантов. — Азимов вновь повернулся к бухгалтеру: — Так что вы сказали?

— Я хочу быть литературным критиком, — сказал установщик книг на полку. — Вы даже представить себе не можете, насколько плохи дела с литературной критикой. Большинство критиков малообразованны, некоторые даже не читают книг, достоинства и недостатки которых им положено оценить.

Дверь из коридора в приемную открылась. Сьюзен повернула голову.

— Доктор Азимов, это Глория Уэстон. Я забыла сказать вам, что пригласила ее на четыре часа.

— Забыла? — удивился Азимов. — Но уже половина пятого.

— Она опоздала. Позвонила вчера вечером. Должно быть, я забыла внести ее в расписание ваших встреч.

— Что ж, скажи, что я не смогу ее принять и назначь ей другое время. Я хочу продолжить этот разговор о литературной критике. Давненько мне не приходилось беседовать с профессионалом.

— Мисс Уэстон приехала из Калифорнии.

— Калифорнии? И по какому поводу?

— Она хочет запустить вашу новую книгу в спутниковую серию.

— «Азимовский путеводитель по путеводителям Азимова»?

— Не знаю. Она сказала: новую книгу.

— Ты забыла, — задумчиво покивал Азимов. — Хорошо, раз она приехала из Калифорнии, я ее приму.

Господа, сможете вы прийти завтра утром?

— Завтра утром вы будете в Бостоне, сэр.

— Как насчет второй половины завтрашнего дня?

— До шести у вас несколько встреч, а в семь вечера вас ждут Американские мастера детектива.

— Понятно. И ты захочешь, чтобы я подъехал туда к полудню, — он медленно поднялся из-за стола. — Что ж, придется перенести нашу встречу на пятницу.

Пусть Сьюзен внесет вас в расписание. И проследите, чтобы она об этом не забыла.

Роботы обменялись рукопожатием с доктором Азимовым и вышли из кабинета.

— Позволите пригласить мисс Уэстон?

— Неправильное истолкование ситуаций, — пробормотал Азимов. — Неполная информация.

— Простите, сэр?

— Неважно. Я о том, что сказал бухгалтер. Почему он хочет отменить Первый Закон?

— Я приглашу мисс Уэстон.

— Я уже здесь, Айзек, дорогой, — Глория переступила порог. — Спешу сообщить тебе о моей фантастической идее. Как только выйдут «Последние опасные видения», я хочу включить их в макси-серию.

К тому времени, как Сьюзен вернулась за свой стол, бухгалтер уже ушел и не возвращался до следующего утра.

— Вся пятница у доктора Азимова занята, — такими словами встретила его Сьюзен.

— Я пришел не для того, чтобы договариваться о встрече с доктором Азимовым.

— Если дело в расчетной записке, то я закончила ее и отослала в твой офис вчера вечером.

— Я пришел не за расчетной запиской. Я пришел, чтобы попрощаться.

— Попрощаться? — переспросила Сьюзен.

— Я уезжаю завтра.

— Правда? Я думала, ты уедешь только на следующей неделе.

— Они хотят отправить меня пораньше, чтобы я мог завершить отладку программы ориентации и нанять секретаря.

— О! — ответила Сьюзен.

— Вот я и подумал, что надо зайти и попрощаться.

Зазвонил телефон. Сьюзен взяла трубку.

— Как называется твоя основная функция? — спросил Азимов.

— Компетентный секретарь.

— И все? Не машинистка, не делопроизводитель, не раздатчик лекарств? Просто компетентный секретарь?

— Да.

— Компетентный секретарь, — медленно повторил Азимов, должно быть, записывая эти слова. — А теперь продиктуй мне номер «Хитачи-Эппл».

— Я думала, вы сейчас произносите речь.

— Я уже ее произнес. И еду в Нью-Йорк. На сегодня отмени все мои встречи.

— В семь часов вы выступаете перед АМД.

— Ладно, выступление не отменяй. Только те встречи, что намечались на вторую половину дня. Так как позвонить в «Хитачи-Эппл»?

Сьюзен продиктовала номер и положила трубку.

— Ты ему сказал, не так ли? — спросила она бухгалтера.

— У меня не было ни единого шанса. Ты сделала все, чтобы мне не представилось такой возможности.

— Я знаю. Но моей вины в этом нет.

— Понимаю, — кивнул он. — Только никак не возьму в толк, почему мой вопрос станет нарушением Первого Закона.