Курсанты Академии - Рэй Брэдбери

— Эй! Ты!

Мужчина вздрогнул. В отличие от Билли, он, как, впрочем, и все остальные слуги, знал, что шутки с Джилмером плохи.

— Сир? — с почтением и опаской произнес он.

— Возьми помощников, сколько потребуется, и вышвырни эту болтливую шлюху из моей спальни! И найди мне что-нибудь новенькое, надеюсь, сам сообразишь, что к чему. Что-нибудь стоящее самого Императора, ну, ты меня понял. Но главное — чтоб поменьше молола языком.

— Слушаюсь, сир, — слуга позволил себе улыбнуться. — Думаю, здесь с этим проблем не возникнет.

Комната в библиотеке. Эту комнату Джилмеру во время визита никто не показывал.

Здесь собрались: Иоким Сарнс, Мариан Дрейбл, Эрджил Джунс… Декан, библиотекарь, врач-диетолог…

Они же — главнокомандующий, его помощник, интендант, ну, и так далее, в том же духе. Они стояли у доски с уравнениями — красные символы на сером фоне.

Иоким Сарнс заговорил первым:

— Не думал, что это будет так просто.

— Я тоже не думала, — согласилась с ним Мариан Дрейбл. — Мне казалось, была высока вероятность того, что придется воздействовать на мозг Джилмера.

Чтоб уже точно убедиться, что он оставит нас в покое.

— Тут очень помогли храбрость и мужество, которые он, несомненно, сохранил, — заметил Сарнс. — Именно поэтому в нем пробудилось уважение к студентам-солдатам. В то время как более прагматичный человек не усмотрел бы в этой жертвенности ничего особенного, тем более что она шла вразрез с его интересами.

— Сыграл роль и суеверный страх при виде всех накопленных нами знаний. И, думаю, он понял, что наши цели и устремления — во всяком случае, наши очевидные цели и устремления — не только не могут помешать ему, но даже способны сослужить определенную службу. Вот он и взял на себя смелость позволить нам продолжать, — сказала Мариан Дрейбл. — Лично я ожидала худшего.

Эрджил Джунс был занят изучением начертанных на доске чисел и символов. Найденные три столетия тому назад Гэри Селдоном пути решения этой знаменитой задачи, могли сослужить добрую службу не только сейчас, но в будущем. Он заметил только:

— Остается надеяться, что все обойдется одним раундом.

— Одним раундом разграбления Трентора? — Иоким Сарнс взглянул на уравнение, на которое указывал Джунс. Числа и символы на светящейся стене послушно увеличились — чтоб он мог лучше их видеть. — Да, похоже, что так, если данные, полученные из околопланетного пространства точны. Джилмер проделал такую колоссальную работу по разрушению Трентора, что на него вряд ли кто еще сунется. Во всяком случае, до окончания гражданских войн.

— Вероятность этого также очень мала, — сказал Джунс. — Смотрите. Шансы на то, что между двумя нападениями проходит чуть менее сорока лет, равны семидесяти процентам. А шанс, что планета подвергнется трем и более нападениям в течение столетия, равен, как минимум, пятнадцати процентам.

— Да, жить и работать теперь будет легче, — заметила Мариан Дрейбл. Зная, что мы хорошо защищены. Но с другой стороны, какая-нибудь шальная ракета… — и она содрогнулась.

— Определенный риск, конечно, есть. Но ничего не поделаешь, придется потерпеть, — заметил Сарнс. — Джилмер весьма уязвим, и всегда найдутся желающие отобрать у него то, что он отнял у Дейгоберта. Но в целом вероятность нанесения Трентору еще большего ущерба значительно снизилась. И будет снижаться дальше, по мере того как распространяется эта зараза, бесконечные разграбления, — и он выразительно растопырил пальцы, словно желая тем самым проиллюстрировать свое утверждение. Мариан Дрейбл кивнула в знак согласия.

— И если дело пойдет так и дальше, то Трентор можно исключить из сфер психосторических интересов, а вместе с ним — и всю Галактическую Империю, сказал Эрджил Джунс.

— Первую Галактическую Империю, — мягко поправил его Иоким Сарнс.

— Да, конечно, — Джунс всегда очень спокойно относился к замечаниям и поправкам. — И мы можем нормально заниматься своим делом, подготовкой к созданию Второй Империи. И не таиться от любопытных и вездесущих имперских чиновников и агентов.

— Империя всегда будет одной из величайших для нас опасностей, сказала Мариан Дрейбл. — И нам нужно оставаться здесь, в самом ее сердце, чтоб защитить Первую Академию. А это сердце, если вы успели заметить, находится, фигурально выражаясь, прямо у них под носом. А они пока что ничего не замечают. Но может случиться непоправимое. Какой-нибудь враждебно настроенный комиссар безопасности может уничтожить нас до того, как мы успеем разработать аппарат по воздействию на их сознание.

— Вероятность существует. Но она пока что не слишком велика, поспешил заметить Эрджил Джунс.

— Вероятность, да, конечно. Но психосторики пока что не могут влиять на индивидуумов в достаточной степени. Равно как физики не могут со всей точностью определить, когда распадется атом радия, — упрямо возразила она. Утверждение ее было бесспорным, однако это возражение Джунс принял менее охотно, чем поправку Сарнса.

Сарнс примирительно заметил:

— Да будет вам. — Повинуясь его взгляду, первый слой светящейся доски сдвинулся и обнажил второй, что находился под ним. План Селдона. — Вот видите, мы входим в период консолидации. И вы, Эрджил и Мариан, совершенно справедливо заметили: Первая Империя мертва. А до создания новой, которая должна вырасти из Первой Академии и распространить свое влияние на эту часть Галактики, осталось еще несколько веков.

— На какое-то время путь свободен, — заметил Джунс. — И время тоже есть.

— Не слишком обольщайся, — буркнула Мариан Дрейбл.

— Мы всегда должны помнить о предупреждении, исходящем от Второй Академии, — сказал Иоким Сарнс. — Но, глядя на все эти математические выкладки, я склонен, пожалуй, согласиться с Эрджилом. Исключать, что может произойти нечто непредвиденное… ну, к примеру, что кто-то другой, а не мы изобретет аппарат по воздействию на сознание, конечно, нельзя. Хотя вроде бы пока мы идем правильным путем. И, — добавил он и улыбнулся, широко и даже немного самодовольно, — лично я ничего удивительного в том не вижу.

Перевод с английского Н. Рейн

Конни Уиллис

ДИЛЕММА

— Мы хотим видеть доктора Азимова, — объяснил причину своего визита синевато-серебристый робот.

— Доктор Азимов на конференции, — ответила Сьюзен. — Вы можете записаться на прием, — она повернулась к компьютеру и вызвала на дисплей календарь.

— Я знал, что нам следовало позвонить, а уж потом приходить, лакированный робот повернулся к белому. — Доктор Азимов — самый известный писатель двадцатого столетия. Теперь на дворе двадцать первый век, и он, естественно, очень занят.