Судьбы фантазия шальная - Ирина (Игёша) Савина (Сменова)

– Я могу выяснить кто это?

– Не надо. Реля уже пыталась. У нее какой-то знакомый в связи работает. Номер не зарегистрирован, – тихо ответила Ирина. Ее не расстраивало то, что кто-то шлет ей эти неприятные сообщение. Ей хотелось плакать от того, что сегодня она тихо прощается с человеком, который вытащил ее с того света, который стал для нее другом. И которого она не может даже обнять на прощание, чтобы не вызвать подозрения.

– Пойдем к остальным, – Антон взял ее за плечи.

– Антон, – одними губами произнесла она и крепко прижалась к нему, обняв за талию. Не сразу осознав, что произошло, Антон сначала тоже обнял ее, а потом отстранил от себя на расстояние вытянутых рук.

– Ира, что случилось? Ты сама не своя.

– Все хорошо, – Ирина виновато посмотрела в его глаза, – просто давно не видела тебя, – уже веселей добавила она.

– Хорошо, что Глеб не видел твоей радости, а то летел бы я уже с девятого этажа, – засмеялся Антон, помогая Ирине идти.

Ирина сидела на подлокотнике кресла рядом с мужем. Беседуя с братом, он не удержавшись, легонько поглаживал рукой по ее спине. Этот жест ни на кого не произвел бы никакого впечатления, если бы у них была обычная семья, где муж и жена женились по любви. Но в их ситуации, все выглядело так, что Глеб заигрывает с Ириной. Он это понимал, но ничего не мог с собой поделать. Он мужчина, а она красивая женщина и пусть все прячут свои ухмылки, он не отступится.

Глава 36.

– Иришка, иди сюда, – ласково позвал Глеб с балкона, когда Ирина за гостями закрыла дверь.

Она, прихрамывая и опираясь на костыль, подошла к двери, ведущей на балкон.

– Иди, посмотри какую машину, купил Сава. Темно, но все равно видно, – Глеб заглядывал вниз, перегнувшись через перила балкона.

– Ты чего стоишь, иди, – улыбаясь, он, протянул ей руку. Ирина вложила свою ладонь в его, перешагнула через порог, но дальше не двинулась.

– Что такое? – Глеб слегка потянул ее к себе, но Ирина осталась на месте. А затем облокотилась о стену за спиной.

– Я боюсь высоты, – тихо призналась она и виновато улыбнулась.

Глеб еще раз взглянул на отъезжавшую машину, не выпуская ее руку из своей. Он посмотрел на Ирину.

– Ты сегодня какая-то другая. Молчишь, не шутишь, не смеешься, не ругаешься, – Глеб подошел ближе, – устала?

Ирина отрицательно покачала головой.

– Пошли в квартиру, – она зябко повела плечами.

Глеб помог ей войти.

– Надо цветы куда-то пристроить. Хорошо, что Маша забрала часть домой, а то жалко было бы выбросить такую красоту, – Ирина аккуратно складывала букеты в кресле.

Глеб смотрел на жену и не мог понять, что не так. Вроде бы она улыбалась, но, когда говорила, голос звучал как-то слабо. Даже манера держать голову изменилась, раньше, передвигаясь даже на двух костылях, она гордо вскидывала подбородок, а сегодня прячет глаза. Он все смотрел и смотрел ей в спину, пока она ворошила эти, совершенно сегодня не нужные ей цветы.

Ирина же, не зная, куда деться от его взгляда, прожигающего ее спину, все продолжала трясущимися руками перекладывать букеты с места на место. Она и не подозревала, как больно, почти физически больно и невыносимо осознавать, что завтра не будет ничего из этой ее жизни. А главное, не будет его. Но ведь лучше сейчас все это пережить с минимальными потерями для себя, чем потом, когда сердце уже не будет принадлежать ей, а ему оно уже станет не нужно. Он богат, успешен, в его окружении только самые красивые женщины, зачем даже пытаться привязать его к себе. А его мимолетное увлечение ею пройдет так же быстро и внезапно, как и началось.

– Прекрати, – тихо попросил Глеб, забирая из ее рук розу, – цветы тут не причем, – мягко сказал он.

Ирина посмотрела на кресло. Она и не заметила, в какой момент монотонное перекладывание цветов превратилось в беспорядочное яркое месиво на полу.

Он нежно привлек ее к своей груди. Слушая стук его сердца, вдыхая аромат его тела, ощущая на своей шее его дыхание, зажатая в кольце его сильных рук Ирина поняла, как отчаянно желала быть для него нужной, сотни раз она запрещала себе думать о нем, но каждый раз проигрывала своим мыслям. Не возможно, не реально, не выносимо, не думать о нем, когда начинаешь просыпаться и засыпать, повторяя его имя. Ирина не могла понять, как можно любить и бояться любить одновременно. Еще чуть-чуть и у нее начнется истерика.

– Я хочу к себе, – прошептала Ирина, собрав всю волю. Она попыталась отстраниться, но ничего не получилось. Глеб ее не отпускал. Ему так хорошо, когда она рядом. И пусть он поступал, как эгоист, следуя только своим желаниям, но он просто не мог ее отпустить, ведь только нашел ее.

Глеб подхватил жену на руки и понес в спальню. В свою. Несмотря на то, что в ее голосе была какая-то, еле уловимая, мольба, он не смог ей подчиниться. Она была ему нужна. Глеб знал, что не стоит ждать ничего хорошего от фиктивного брака с нелюбимой женщиной, но, то с каким успехом нелюбимая превращалась в любимую, а желание Глеба фиктивный брак превратить в настоящий, не давало ему покоя, ни днем, ни ночью, удивляя его своим постоянством и навязчивостью. Он аккуратно опустил жену на кровать и присел рядом. Ирина сразу же отвернулась от него, повернувшись спиной. Глеб не стал навязывать свое присутствие и, вздохнув, вышел. За стенкой зашумела вода, он принимал душ.

Ирина тихо заплакала.

Глава 37.

Мария сидела на заднем сидении машины, рядом с ней лежали цветы, для которых не нашлось места в квартире Глеба.

– Не прав Глеб, – сказала она, обращаясь к мужу, который вел машину.

– В чем? – коротко спросил Савелий, не отрывая взгляда от дороги.

– Мог бы и Ирину пригласить на вечеринку, – Мария зевнула.

– Мне, кажется, она не была расстроена, – отозвался Савелий.

– А что ей остается? Она же не я, она скромная, воспитанная. Это я одела бы все цветы ему на уши, вместе с вазами, – Мария еле разговаривала, вставляя слова между приступами зевоты.

Савелий взглянул в зеркало заднего вида на свою жену и улыбнулся:

– В твоих дипломатических способностях я никогда не сомневался, милая.

– Тебе не кажется, что он ее стесняется? – помолчав и взяв один букет в руки, сменила тему Мария,

– Нет, – просто ответил Савелий.

– Я тоже так думаю, – понюхав цветы, вздохнула она.