Мир богов. Книга 2 (СИ) - Борисова Светлана Александровна

Видимо, миссис Фьюстер почувствовала моё отношение к ней и напряжение между нами пошло на убыль. Беседа слово за слово перетекла в дружеское русло, и пока мы пили чай в знакомой гостиной, которая навевала на меня ностальгические воспоминания, она пересказала мне фандорианские новости.

Как оказалось, за время моего отсутствия случилось немало перемен. Самая главная заключалась в том, что сейчас у руля власти на Небесах находился Кецалькоатль, но это для меня уже не новость. К тому же дядюшка без промедления дал мне понять, кто теперь главный в семье и не скажу, что я от этого в восторге. Слава богу, что отец нашёлся! Думаю, скоро всё вернётся на круги своя и Небесный престол обретёт прежнего хозяина.

При всей моей неприязни к Кецалькоатлю нужно отдать ему должное — он не тронул семью брата, как можно было бы ожидать. Он оставил маме и Алконост их прежнее состояние и положение, да и со мной держался более или менее вежливо, а это уже прогресс по сравнению с временем моего бегства на Землю. Естественно, сейчас наши отношения вновь испортились, и я до сих пор не понимаю, отчего он горит желанием прибить меня — вроде бы я ничем ему не насолила.

Заметив, что миссис Фьюстер с выжидательным выражением смотрит на меня, я поняла, что несколько отвлеклась и упустила нить разговора. После моей извиняющейся улыбки она наконец-то приступила к делу и рассказала о том, что именно заставило её искать моего общества.

Когда я узнала об участии Лотико в заговоре против Золотого императора, у меня упало сердце.

Интуиция говорила мне, что отец в бешенстве и не станет слушать меня. Хорошо если не прибьёт за компанию с Лотико, если я выступлю в качестве его парламентёра.

Я вскочила на ноги и заметалась по гостиной. Плохо дело! Нужно что-то предпринимать и срочно!

Как назло, мысли путались и ничего путного в голову не приходило.

— Уверены, что женитьба на Алконост не спасёт положение? — спросила я, отчаявшись найти выход.

Миссис Фьюстер грустно глянула на меня.

— Конечно, есть небольшая надежда, но…

— Но слишком мизерная, чтобы ей можно было довериться и поставить на кон жизнь Лотико!.. Не стоит! — упредила я не высказанную мысль собеседницы. — Просить бесполезно! Вы не вымолите прощения у Золотого императора, только ещё больше его обозлите, а это чревато последствиями уже для вас. Да-да, я верю, что в случае чего вы сможете за себя постоять и дать достойный отпор и всё же, вам не кажется, что создатель Фандоры всё же не обычное божество? Кто знает, какими возможностями располагает Золотой император.

Видя, что миссис Фьюстер собирается возразить, я села рядом и взяла её за руки; она явно волновалась, пальцы были сухими и холодными как лёд.

— Миссис Фьюстер, — сказала я, как можно проникновенней, — давайте не будем пороть горячку. Доверьтесь мне! Я обещаю, что сделаю всё возможное и невозможное, чтобы спасти Лотико.

Я поднялась, собираясь домой, и тут меня окликнул мягкий мужской голос и моё сердце заколотилось как сумасшедшее. Не в силах что-либо сказать, я обернулась и оказалась в объятиях Лотико. Чувства нахлынули с такой силой, что я не выдержала и, закрыв глаза, уткнулась лбом в его плечо. Меня душили слёзы; я не видела лица Лотико, но от него исходила такая радость, что даже слепой догадался бы, что он меня любит.

Решимость противостоять чувству стремительно таяла, а тут ещё поцелуй Лотико. Долгий, страстный, наполненный нестерпимой нежностью, он вызвал такое смятение в душе, что я едва удержалась на ногах.

Спасла положение миссис Фьюстер. Лишь мысль о ней, свидетельнице нашего свидания, не дала мне окончательно потерять голову. Не знаю, откуда взялись силы, но я оторвалась от Лотико и, отступив, попыталась улыбнуться.

— Извини, но мне пора. Дома, наверное, волнуются и гадают, куда я запропала.

— Сирин, останься! Ведь мы так долго не виделись! — взмолился Лотико, и я едва не дала слабину. Спасибо миссис Фьюстер, которая поддержала меня.

— Дорогой, пожалуйста, не дави на нашу гостью, — она вопросительно посмотрела на меня. — Такота-дота, я не смею настаивать, но время действительно позднее. Может, вы заночуете у нас? Я буду только рада, если вы останетесь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Нет, не могу! — с отчаянием воскликнула я и позорно сбежала.

«Осторожней, такота-дота!», «Сирин!» — донеслись мне вслед тревожные голоса, но было уже поздно: я шагнула в зев наспех созданного портала.

К счастью, всё обошлось, и я попала в Вечернюю Звезду, а не в какие-нибудь неизведанные дали, что вполне могло случиться, — ведь я совершенно не помнила, как задавала параметры для перемещения.

Стоя на клумбе с первоцветами, которые слегка светились, я поняла, что время и в самом деле позднее. В поместье, куда ни кинь взгляд, ни огонька ни искорки — в общем, сплошное сонное царство. Вдобавок тьма-тьмущая; на небе только тонкий серп луны и звёзды; от светлячков и то больше света, чем от них. Тем не менее я догадалась, что нахожусь рядом с драконьей конюшней. Видимо, сработала привычка. Пока я жила у мамы, то довольно часто здесь болталась, заинтригованная существованием сказочных зверей. Драконов в поместье было три, но мне хотелось подружиться с Мушкой, любимцем мамы. Жаль, что не успела. Правда, сейчас мне было не до драконов, к тому же ночью они дрыхнут.

Да, далековато от дома, но ничего! Конечно, можно было бы не бить ноги и сразу переместиться в коттедж, но я хотела немного пройтись перед тем, как поднимется суета, и меня начнут терзать расспросами. К тому же было жизненно необходимо прийти в себя и привести в порядок растрёпанные чувства.

Окружённая роем светлячков я направилась к центральной аллее, которая прямиком вела к дому. Радость возвращения к семье портили воспоминания о краткой встрече с Лотико. Вспоминая её подробности, я умирала от досады и смущения. Позорище! Взрослая тётка, а вела себя как школьница на первом свидании! Вместо того, чтобы расспросить Лотико о деталях заговора, до смерти испугалась и дала дёру. С досады я стукнула кулаком по стволу тюльпанного дерева, и оно отозвалось протяжным музыкальным стоном.

— Простите, что разбудила вас, — сказала я, вспомнив, что это обиталище эоловой арфы.

— О, не извиняйтесь, такота-дота! Я уже привыкла, что для таких, как мы, нет покоя ни днём ни ночью, — отозвался обиженный хрустальный голосок. — Хотите я спою вам красивую песню о любви? — добавил он с надеждой.

— Нет! — рыкнула я и спешно зашагала к аллее. В состоянии душевного раздрая мне только песен о любви не хватало!

Моими мыслями вновь завладел Лотико. Более того он стоял перед внутренним взором и никакие ругательства и воззвания к здравому смыслу не могли изгнать его образ.

Самое печальное заключалось в том, что, вопреки моей самонадеянности, ещё ничего не было кончено. Свобода от бога любви оказалась фикцией. Проклятущая любовь никуда не делась; она по-прежнему держала меня в своих тисках, причём держала так крепко, что хоть волком вой.

Будто в тумане я добралась до дверей дома и проскользнула внутрь. На моё счастье по пути мне никто не встретился, но на пороге отведённых мне покоев везение кончилось. Хотя я вошла совсем бесшумно, Алекс, стоящий у окна центрального зала, сразу же обернулся. Насколько я видела в неярком свете настенных бра, первым его порывом было броситься ко мне, но всплеск его радости тут же сменился насторожённым ожиданием. Тем не менее он подошёл ко мне и обнял. «Слава богу, ты жива!» — пробормотал он, гладя меня по волосам, а затем отстранился и пытливо заглянул в лицо. «Ты встречалась с Лотико», — сказал он утвердительным тоном, и я кивнула не в силах отрицать очевидное.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

К моему удивлению, Алекс не разозлился. Он взял меня на руки, отнёс в спальню и, уложив на кровать, с заботливостью няньки укрыл одеялом. «Спи!» — сказал он и хотел было уйти, но я схватила его за руку.

— Алекс! Не уходи так! Честное слово, я не сделала ничего плохого, просто это выше моих сил!

— Я знаю, — Алекс осторожно высвободился из моих пальцев. — Потом поговорим. Сначала отдохни, а то на тебе лица нет.