'Фантастика 21025-22'. Компиляция. Книги 1-23 - Виталий Хонихоев

вернее ее копии на свободе — вполне могут раздавить нас. Как физически — массой, так и способностями. Значит — надо договариваться. Единственное, что играет в нашу пользу — то, что мы знаем о ее способности, пусть и в ограниченном виде. Это знание показывает нам ее психологическое состояние в данный момент. Что же, когда Вечно Молодая Луна клана Митсуи проспится — у меня будет нелегкий раунд переговоров. Я вздыхаю.

— Что, тяжела жизнь молодая? — сочувствует мне Майко. — Дай-ка я тебя обниму. — она заключает меня в объятия, утопив мое лицо в своей необъятной груди. Где-то рядом невнятно пищит Джин, выражая восторг и надежду.

— А ты что здесь делаешь, мелочь? — беззлобно ворчит Майко, не отпуская меня.

— А мне Акира-сан разрешила теперь здесь бывать. Как взрослой! — отвечает Джин, — Она говорит, что я — молодец и что меня нужно… использовать! — я поворачиваю голову набок, прижимаясь к мягкому телу Майко щекой и вижу покрасневшее лицо нашей хикки. Она, как всегда, в кресле с ногами, как всегда босиком и в своей вечной футболке, которую натянула на коленки.

— Простудишься, — говорю я, — одевай тапки. И на ноги что-нибудь.

— У меня трусы есть! — отвечает мне Джин. — Мне Акира дала!

— Это заявление повергает меня в фрустрацию, — говорит Майко, отпуская меня, — и я даже не знаю, что страшнее, то что у нас внизу спит столетняя старушенция в теле школьницы, которая может захватить мир за три месяца, или то, что ты тут сидишь в трусах Акиры.

— Я не сижу в них, — Джин поднимает руку и демонстрирует нам темно-синие веревочки, которые Акира называет трусами, — они у меня есть! Акира-сан меня поощрила.

— А я говорил ей не поощрять вот это все. Или не говорил? — задумываюсь я.

— Думаю, ты это заслужила, Джин. Молодец. — хвалит ее Майко с серьезным лицом. — Но помни, это — большая честь, быть их хранителем. Используй их силу мудро!

— Кьяяя! — пищит Джин и перебирает пальчиками босых ног в абсолютном восторге.

— Мне кажется, что у нашей двери надо все-таки снять табличку «Убежище» и повесить надпись «Дурдом». — говорю я.

— Нас и так все больше становится, — отвечает мне Майко, — а на такую табличку к нам полгорода сбежится. Адекватных людей в Сейтеки я встречала… кажется в прошлом году. Двоих. И те — переехали.

Глава 41

— Вы все умрете. — говорит Хикэру Митсуи. Сейчас ее невозможно перепутать с ее внучкой, или с обычной школьницей, она говорит, то, что думает. Когда школьница говорит вам, что «вы все умрете», она скорее всего имеет в виду пару ударов бумажным веером по голове или два подзатыльника. Но словам из уст участницы Совета Пяти — поневоле веришь. Она так считает. Мы все умрем.

— Конечно, Хикэру-доно. — отвечаю я. Действительно, чего спорить со старшими? Она где-то права, помрем мы все, это факт. Да и она тоже рано или поздно помрет, даже если будет последним человеком на земле.

— Вы все умрете в страшных мучениях! Вас ослепят горячими ложками и вытащат кишки крючьями! Вы еще пожалеете! — продолжает плеваться слюной и бешенством Хикэру Митсуи. Она выспалась, отдохнула и теперь полна энергии и сил. Ей надо выговорится.

— Вы все сдохнете! — кричит она в пространство.

— Это уж наверняка. — киваю я. — Тепловая смерть Вселенной, все дела.

— Ты же знаешь, что она тебя не слышит, — говорит стоящая рядом Майко, — зачем ты ей отвечаешь?

— Она может и не слышит, но мне надо настроиться. — отвечаю я, глядя на изображение беснующейся Хикэру Митсуи. В соответствии с рекомендациями Линды и правилами допросов — ее руки зафиксированы, а на глазах — повязка. Едва очнувшись от своего здорового сна, Вечно Молодая Луна стала угрожать нам всеми небесными карами и семью казнями египетскими.

— Вы, трусливые ублюдки, которые недостойны своих отцов и матерей! Покажитесь, чтобы я могла плюнуть вам в лицо! — продолжает разорятся Хикэру. Ее внучка, Чиеко — едва очнувшись, сразу же возвела вокруг себя Искажение Пространства и впала в что-то наподобие искусственной комы. Умно. Чувствуется школа, чувствуется воспитание. Немного преждевременно, правда, но следование инструкциям здесь важнее собственной инициативы и любопытства. Вот, видимо есть у них внутри клана стандартная процедура при захвате заложников и она ей следует. При этом, если возведение вокруг барьеров — это ее способность, то впадение в искусственную кому больше похоже на выработанный рефлекс. На следствие глубокого психологического тренинга. Хорошая подготовка, хотя и жесткая. Как можно охарактеризовать внутреннее психологическое мотто подобного клана? Жесткие к чужим, жесткие к себе. Что-то вроде «твой главный враг — внутри» или скорее — «и я не пожалею ни себя, ни других на этом пути»? Второе кажется более близким к теме дня. Значит у Вечно Молодой Луны есть какая-то цель, выходящая за пределы ее существования. Не может же этой целью быть процветание ее клана? Я посмотрел на беснующуюся Хикэру.

— Never lose again. — сказал я первое, что пришло мне в голову.

— Что? — не поняла Майко.

— Никогда больше не проигрывать. — ответил я. — Кажется это уже ближе. Когда-то давно она уже проиграла. Может не она лично, а ее близкие, отец, мать, старший брат. Проигрыш был болезненным и теперь она сделает все, что в ее силах, чтобы предотвратить такое в будущем. Это ее мотто — больше никогда. Или вернее — «Никогда Больше!». Вот. Поэтому они там такие жесткие. Видишь ли, как и говорит Читосе, все поступки в жизни ты можешь сделать исходя из двух мотиваций — из страха или из любви. Такая вот жёсткость по отношению к себе и к другим — это может быть только из страха. А чего может боятся столетний бессмертный супер? Это должен быть социальный страх.

— Слышала я теорию Читосе и ее бредни про дедушку Фрейда, — прищуривается Майко, — но это ж тема для горячих источников.

— Не обязательно. Кое в чем старина Фрейд был прав, — пожимаю я плечами, — просто он уж слишком ударился в сексуальное. В его время было многовато табу и он потратил немало времени, просто сообщая нам, что зачастую банан — это просто