День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Этих троих парни Мартинеса могли снять за три секунды, но капитан видел движение на гребне невысокого холма и был уверен, что он и его моряки тоже на прицеле. Правда, сам холм был на мушке у «Кобры», зависшей вне досягаемости из стрелкового оружия, и одного залпа хватило бы, чтобы срыть холмик до основания.

— Я глава администрации станицы Осиновской, — назвался усатый мужик. — Эти бандиты хотели напасть на наш поселок. Мы — отряд местной самообороны. Спасибо, что вмешались!

— Стойте на месте, — повторил командир морских пехотинцев. — Иначе откроем огонь!

Поднеся к губам микрофон рации, Энрике Мартинес переключился на частоту базы, четко произнеся:

— Гнездо, это Птица-один! Противник уничтожен, у нас есть раненый! Здесь вооруженные гражданские из числа местных жителей, Гнездо! какие будут указания?

— Птица-один, приказываю разоружить все незаконные формирования, — немедленно отозвался командир батальона, словно только и ждал, когда Мартинес выйдет на связь. — Повторяю, гражданских разоружить!

Переговоры заняли не больше минуты, и все это время трое русских, так и не выпустившие оружие из рук, хотя и направившие стволы в землю, стояли неподвижно, словно изваяния. На каждого было направлено не меньше двух стволов. Напряжение повисло в воздухе, становясь таким же ощутимым, как запах горелой резины, от которого першило в горле. Морпехи едва сдерживались от того, чтобы нажать на курок, изрешетив ничем не прикрытых русских, выглядевших на удивление спокойными.

— Вы обязаны сдать оружие, — потребовал Мартинес, выйдя вперед и взглянув в глаза назвавшемуся главным русскому.

— С какой стати? Посмотри вокруг! На нашу станицу хотела напасть вооруженная до зубов банда, рыл сорок, не меньше! Нас никто не защитит кроме нас самих! Здесь ни власти, ни закона! И мы не обязаны выполнять ваши приказы, эта территория вне вашей зоны ответственности! Это из-под вашего крылышка сюда притащилась целая банда, и не в первый, между прочим, раз!

— Это не бандиты, это дети, — помотал головой Мартинес. — И вы их расстреляли из засады.

— У этих детей до черта оружия, и совсем не игрушечного! Они сюда не погулять приехали, мать вашу! Подумай, что они сделали бы с нашими женщинами, если бы нам нечем было их остановить! Американец, это наша земля, и мы хотим ее защищать, защищать наших детей, наших жен, наши дома! И будем это делать! Мы не воюем с вами, и не воюем с чеченцами, но никому не позволим приходить в наш дом с оружием, грабить и насиловать! Если хотите стрелять — жмите на курок сейчас!

— Черт возьми! — разозлился офицер. Энрике Мартинес понимал, что приказ штаба ошибочный, оттуда, наверное, плохо видно, кто бандиты и террористы, а кто просто спасает свои жизни. И он принял решение, сказав русскому: — Убирайтесь отсюда, живо! Если через пять минут мы увидим кого-то из вас, откроем огонь!

Русские развернулись, двинувшись обратно на холм под пристальными взглядами моряков, постоянно ожидавших какой-то хитрости. И лишь окончательно убедившись, что русские уходят, Энрике Мартинес скомандовал:

— Собрать оружие! Стаскивайте трупы на обочину! Выставить наблюдение!

Пока четверо моряков, вооруженных снайперской винтовкой и пулеметом, контролировали подходы к шоссе, остальные, в том числе и капитан Мартинес, считавший, что офицерские погоны даны вовсе не для того, чтобы отлынивать от работы, занялись тем, что один из морпехов назвал, матерясь, «генеральной уборкой». Кто-то тащил на обочину тела убитых чеченцев, подхватив их за руки-ноги. трупы выкладывали в ряд, и Энрике Мартинес с удивлением понял, что из десяти мертвецов девять погибли, не дожив и до восемнадцати лет, и короткие бородки не могли обмануть командира морских пехотинцев.

— Это же пацаны, — с удивлением воскликнул моряк, только что кинувший на обочину замотанный в обрывки камуфляжа кусок пропеченного мяса, в котором едва угадывались очертания человеческого тела. — Сопливые щенки, а не «духи»!

— Эти щенки всей стаей запросто порвут кого угодно, — хмыкнул Мартинес, указав на кучу оружия, собранного в разгромленной колонне.

Трофеи американцам достались солидные. Кроме АК разных модификаций морпехам достались почти целыми три пулемета ПКМ и пара легких РПК с рожками или дисковыми магазинами. В одной из машин нашли целый вещмешок, полный ручных гранат, а в другой — связку противотанковых гранатометов РПГ-26. Энрике Мартинес только поежился, представив на миг, что гранатометы не лежат мирно в багажнике, а оказались в руках чеченцев в тот миг, когда над шоссе появились американские вертолеты. Талибы, набившие руку, еще воюя с советскими солдатами, залпом из десятка РПГ могли сбить вертушку почти со стопроцентной вероятностью. Глупо было полагать чеченских боевиков, сражавшихся с русскими уже почти двадцать лет, менее искусными.

— Какого черта мы торчим в Чечне, если местные устраивают набеги на соседние штаты, как какая-то орда варваров? — мрачно спросил капитана один из его бойцов, утирая текущий по лбу градом пот. — Мы просто смотрим, отгородившись высокими стенами. А эти сопляки где-то добыли чертову кучу стволов и наверняка устроили бы настоящую резню, если бы не эти русские. Между собой муслики, кажется, уже навоевались, и теперь решили взяться за соседей.

Энрике Мартинес помотал головой, ничего не ответив. Банда, уничтоженная посреди степи, была не первой, устроившей такой рейд, и их предшественники оказались несколько удачливее. Русские до сих пор не создали эффективной полиции, порядок поддерживался в отдельных городах, жителям же небольших поселков, отрезанных от цивилизации десятками миль безжизненной равнины, оставалось полагаться на самих себя — или на Господа Иисуса. Чечня была похожа на кипящий котел. Несколько месяцев подряд, с самой капитуляции русских, там шла настоящая резня между кланами, поделившими всю территорию бывшей республики.

Последнее время наступило затишье, сильные урвали себе по куску и пока переваривали добычу, слабые оказались уничтожены, но напряжение никуда не исчезло. Еще немного — и адское варево хлынет через край, заливая все вокруг. Но командир морских пехотинцев понимал, что их слишком мало, чтобы устанавливать в этом диком краю свои порядки. Двадцать четвертый экспедиционный батальон Морской пехоты, в чьей зоне ответственности находился этот регион, насчитывал всего две с половиной тысячи человек, из них почти полторы было расквартировано в чеченской столице, а остальные малыми гарнизонами стояли в других городах крупных поселках. Этих сил еще как-то могло хватить, чтоб напомнить местным о присутствии американцев, но для вмешательства в происходящее было явно недостаточно. В Чечне каждый мужчина, мальчишка мог быть солдатом. Оружия тоже хватало, его в каждом доме было полно, и людей, умеющих воевать, тоже было полно, многие вообще ничего больше не умели, только нажимать на курок. Среди местных было немало таких, кого еще учили инструкторы из Турции, Саудовской Аравии, Иордании. Тронь их — и вспыхнет настоящая война, потому, наверное, командование и предпочитало делать вид, что никаких чеченцев рядом вообще нет, а те делали вид, что не замечают в упор американцев, безвылазно сидевших на своих укрепленных базах.