Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Я услышала, как открылись двери, и легла на матрас, притворившись спящей. Я слышала шаги. Шло больше двух человек. Но я не двигалась и не открывала глаз, пока Капра не сказала:

— Пчелка, вставай.

Я зашевелилась, медленно потирая глаза и разглядывая пришедших сквозь пальцы. Капра стояла рядом с дверью камеры, она выглядела по-королевски в своем длинном платье темно-синего цвета. Она шумно дышала через нос, будто что-то привело её в бешенство. С ней было четыре стражника, позади них стояли Феллоуди и Коултри. Я сначала не узнала Коултри, потому что с его лица была стерта белая краска. От неё мало что осталось: немного на линии роста волос и немного на контурах лица. Он рыдал, и его вычурные зеленые рукава были испачканы белой косметикой и слезами.

Я смотрела на них в замешательстве. Потом я с надеждой улыбнулась Капре.

— Мы собираемся опять гулять сегодня? Я буду рассказывать вам мою историю дальше, чтобы её записали? — я встала, скрывая за улыбкой стиснутые от боли в ногах зубы, и подошла решетке.

Рот Капры изогнулся в фальшивой улыбке.

— Ты пойдешь с нами. Но не разговаривать с писарем, — она положила руку на решетку двери и подергала её, проверяя замки. Дверь не сдвинулась. Она полуобернулась к Феллоуди и Коултри. — Вы понимаете насколько это нелепо? Посмотрите на неё. Тощая. Необразованная. Незрелая. И находящаяся за Замком Четырех.

Она протянула стражнику ключ.

— Вот мой, — она дала ему ещё один. — А вот ключ Симфи. Он был у неё в кармане. Болтался на вычурном брелоке.

Стражник вставил и повернул ключи. Коултри оттолкнул Капру плечом, пройдя мимо неё и хватаясь за решетку двери. Он затряс дверь, и я обрадовалась тому, что она все ещё оставалась наполовину закрыта. Его лицо было мертвенно-бледным от ярости.

— Она опасна. Винделиар рассказал мне, что она с ним сделала. Она убила Симфи и затем убила Двалию! Она оглушила Винделиара своей магией! — он ткнул в меня дрожащим пальцем. — Ты меня не обманешь. Я сам разговаривал с Винделиаром. Я знаю, что он говорит правду. Когда Капра и Феллоуди поговорят с ним, они тоже все узнают! Они подарят тебе медленную смерть, которую ты заслуживаешь!

— Замолчи, ты, болван! — огрызнулась на него Капра. — Ключи, оба! Дайте сюда. А затем мы отведем её туда, где не будет свидетелей.

Коултри потянул за цепь на своей шее и вытащил ключ. Он смотрел на меня в упор с безграничной ненавистью, пока засовывал ключ в замок и поворачивал его. Его убежденность ошеломила меня, а потом я поняла. Змеиная слюна. Она сделала Винделиара сильнее, чем я могла предположить. Он измазал в ней свои руки и облизал, сколько смог достать. И если я только оглушила его, то, очнувшись, он, должно быть, поглотил столько, сколько смог достать, не обращая внимания на грязь. Сколько же он принял? Как силён он теперь? Достаточно силён, чтобы коснуться разума Коултри и внушить ему фанатичную преданность. А Капра и Феллоуди? Мои мысли ускорились. Их разум все ещё принадлежит им? Винделиар говорил, что Белые не так уязвимы к его магии. Значит, Двалия говорила правду о том, что Коултри не Белый.

Коултри закричал, из его рта брызнула слюна:

— Посмотрите на неё! Она виновна! Это сделала она, все это сделала она! Она заслуживает смерти! Она заслуживает умереть смертью изменника! Она предает каждую каплю крови Белых в себе! Она убила бедную дорогую Симфи.

— Бедную дорогую Симфи? — тихо спросил Феллоуди.

— Отойди и заткнись. Сведения, которые ты тут выкрикиваешь, не подлежат разглашению! — Капра коротким, но яростным жестом указала в направлении камеры Прилкопа. Коултри захлопнул рот.

Феллоуди отдал свой ключ. Когда ключ вставили и повернули, дверь открылась. Я не шевелилась от страха.

— Леди, пожалуйста! — взмолилась я, обращаясь к Капре. — Вы же не можете верить в такую дикую историю!

— Если ты хочешь сохранить свой язык на месте, больше ни слова, — она выместила свою ярость на страже после того, как, наклонившись вперед, выдернула из замка свой ключ и ключ Симфи: — Ведите её, — затем обращаясь к Феллоуди и Коултри: — Идемте. Это бесполезная трата моего времени.

Я шагнула к стражникам, прежде чем они могли бы схватить меня, и сама протянула руки.

— Просто иди вперед, — сказал мне один из них.

Когда мы проходили мимо камеры Прилкопа, я глянула внутрь. Он сидел, скрестив ноги, на полу за низким столиком и что-то писал на листе бумаги. Он не посмотрел на меня, пока мы проходили мимо.

Вслед за Капрой и остальными я прошла по коридору и вышла в дверь. Спустилась по лестнице и через ещё одну дверь зашла в маленькие покои. Стража оставалась с нами. В тот момент, когда за нами закрылась дверь, Коултри прыгнул на меня. Я вскрикнула и отскочила за стражника.

— Остановите его! — гаркнула Капра. Стражники схватили его за руки и оттащили назад, он пинался и вопил, как разъяренный ребёнок.

— Довольно! — закричала она на него. — Ты смешон. Если я тебе сейчас скажу, что Винделиар контролирует твои мысли, сможет ли хоть это достичь твоего сознания? Нет? Тогда держите его вон там.

Пока стража оттаскивала Коултри подальше от меня, она опустилась на удобный стул и указала на пол:

— Пчелка, сядь.

Я села на мягкий ковер и быстро осмотрелась. Картины с цветами в рамах, стол из темного дерева, графин с золотистой жидкостью и бокалы. Феллоуди сел на стул с мученическим вздохом.

Капра ткнула пальцем в Коултри:

— Коултри, мы сделали, как ты просил. Ты видел, что она была заперта в своей камере. Ты видел, что у каждого из нас был наш ключ. На ней нет ни крови, ни запаха от пролитого масла. Этот недоребёнок никого не мог убить.

— Значит это был Винделиар, — глубокомысленно предположил Феллоуди.

— С таким количеством змеиного зелья, которое он получил, он мог контролировать Двалию достаточно хорошо, чтобы заставить её убить себя.

— И он же заставил Симфи разбить зелье об пол, так, чтобы у него не получилось его достать? И я сомневаюсь, что он смог воздействовать на неё таким образом, чтобы заставить поджечь себя. Нет. Это не был ни этот ребёнок, ни Винделиар.

— Послушайте меня! — закричал Коултри.

Они повернулись к нему, Капра с презрением на лице, Феллоуди с печалью. Коултри переводил взгляд с одного на другого, повиснув на руках двух стражников. Тяжело и часто дыша, он сказал:

— Я говорил вам правду. Симфи привела её в камеру Винделиара, — он высвободил одну руку и показал на меня