Хроники Равалона - Юрий Пашковский

Джетуш и Фа ударили молча, не растрачиваясь на слова. Серебристые потоки из кокона Земного мага и декариновые волны от вееров Истребительницы Драконов стремительно, злобными псами помчались на Грисса Шульфица. Убог усмехнулся и присвистнул. Словно порыв ветра снес атаку магов, не дав разрушительной энергии коснуться врага, уничтожив с десяток бехолдеров и открыв провал во Тьму — все, что было за стеной, являло собой сплошную черноту.

Тьма заглянула в коридор и поспешно отпрянула.

Ей не понравилось увиденное.

— Как?! — потрясенно выдохнул Варрунидей. — Твой Онтос цел, но ты используешь Желание! Как ты смог?! Это невозможно!

— Невоз-зможно — или нарушает з-закономернос-сти, Варрунидей? — усмехнулся Грисс, сложил губы трубочкой и свистнул. Пол позади Лизара взвился черной пятерней, метнулся к Высокорожденному, намереваясь схватить эльфа. Из хобота Асирота вырвался белоснежный луч энергии, пробежал по стене, скользнул к Светлому, оплел его и вырастил длинные белые иглы, пронзившие черную длань. Чары Варрунидея и Грисса колыхнулись, замерцали и опали на пол серой пылью, превратившейся в лужицу глянцзильбера.

— С-сила убогов — это отклонение. Моя С-сила — это отклонение и нарушение. Мой гос-сподин дал ее мне — мой Пекатум. С-смирис-сь, Варрунидей. Тебе не одолеть меня, даже если с-смертные вос-спольз-зуются полученными игрушками. С-со мной мое Бес-смертие и чары Раз-зрушите-лей. А ты можешь лишь колдовать. С-смирис-сь и прими мое предложение.

— Учитель… — прошептала Эльза.

— Нет, — отрезал наставник.

«Не время для Копья Богов!» — сурово добавил взгляд Земного мага.

Ага, согласился Уолт, наверное, еще не время. Ведь есть еще загадочный «гос-сподин», и он, должно быть, покруче Шульфица. Вот для него Ангнир и стоит приберечь.

— Твое предложение?

— Оно кас-сается и тебя, Глюкцифен. Уходите. Ос-ставьте с-смертных мне и уходите. Моя мес-сть вас-с не кас-сается. 3-забудьте о Лорде-Архис-стратиге Аваддане и покиньте его Кратос-с.

— Да как ты смеешь предлагать нам подобное?! — завопил Глюкцифен, от возмущения выдирая клоки волос с груди и разбрасывая их во все стороны. — Измена! Слышишь, неблагодарный и непомнящий всего, что сделал для тебя наш господин?! Это измена! Ни я, ни Асирот не потерпим твоих мерзких предложений! Преврати его в дырку от бублика, Варрунидей!

— Если ты так могуществен, Грисс, почему тебе просто не забрать у нас смертных чаротворцев? — мягко и спокойно спросил Варрунидей. Куда подевалось волнение Асирота? Нет его, сгинуло. Словно ловкий фокусник, не маг, а умелый ловкач, хитро спрятал золотую брошь, заставив охнуть от восторга следящих за его действиями дам и слегка нахмуриться владелицу украшения. — Отклонение и нарушение? Забавно. Веришь, что ты непобедим? Тогда отчего же тебе не забрать смертных силой?

Грисс поморщился.

— Боюс-сь, могу ненароком убить, вз-здумай вы с-сопротивляться. Мне не нужен ни ты, Варрунидей, ни ты, Глюкцифен. Только с-смертные, да и то не вс-се.

— Мнение смертных никому не интересно? — поинтересовался Джетуш, быстро чертя Фигуры внутри кокона; по прямым, дугам и хордам пробегали синеватые искры — наставник готовился к атаке.

Ракура с трудом разжал пальцы, вцепившиеся в Маску Хаса. Вся его суть боевого мага, тщательно выпестованная в Школе Магии, взывала, требовала, понуждала немедленно вступить в бой. И она же советовала подумать, рассчитать, рассмотреть все возможные варианты выхода из сложившейся ситуации. Боевой маг отступает, только когда гибель неотвратима. Не дышит ли Анубияманурис Жестокосердный в затылок? Не ждет ли того мига, когда Сестры дадут знак, что жизни чародея пришел конец, — и кривой кинжал бога смерти отсечет все эфирные нити, связывающие душу с миром?

Что ты можешь сделать сейчас, Уолт?

Признайся себе — ничего. Совершенно. Ты, боевой маг, убивавший Тварей, нечисть, сражавшийся с чокнувшимся богом-упырем — сейчас ты ничего не можешь сделать. От Эльзы, сопливой девчонки, больше пользы, чем от тебя.

Унизительно?

Очень.

Тогда смотри — и жди. Какова бы ни была ситуация — ты боевой маг! Жди — и, может, Савах улыбнется тебе одним из своих лиц, позволив изменить ситуацию или хотя бы повлиять на нее.

Жди!

— Боюс-сь, с-смертные, у вас-с небольшой выбор. — Грисс Шульфиц усмехнулся и шагнул вперед. — Джетуш, ты так беспокоился о с-своих учениках! Может, подумаешь о них с-сейчас-с? С-сдайтес-сь, подчинитес-сь мне — и я отпущу их. Они будут жить. К с-сожалению, не вернуть другого твоего ученика, но у меня не было выбора. Он уз-зрел Великую Жертву в плетениях Инфекции, с-сразу понял с-символическую природу проис-сходящего и почти с-создал ту же модель, что и твой другой ученик. Ему не повез-зло, он обратилс-ся з-за разъяснениями ко мне. Да, он не вернетс-ся, но девочка и мальчик за твоей с-спиной, Джетуш — неужели ты не волнуешьс-ся з-за их с-судьбу?

— Даже не представляешь как! — Земной маг завершил формулу, ударил кулаком в самый центр переплетения линий. Сине-серебряная паутина сорвалась с кокона, потянулась к Шульфицу. Худой убог покачал головой и пригнулся, одновременно засвистев. Паутина, почти накрывшая его, занялась золотистым пламенем с рыжим отливом, но, сгорая, вдруг ярко засияла. Из пламени и остатков заклинания Джетуша выпрыгнули мелкие существа, внешним обликом напоминавшие нечто среднее между минотавром и богомолом. Они приземлились прямо на Шульфица, оглушительно заверещали — и слились с его телом.

— Умно, — признал Грисс, успевший схватить одного из минотавров-богомолов и спокойно наблюдавший, как тот растворяется в его пальцах. — Умно и очень похоже на формулы Варрунидея. Приз-знайся, с-смертный, этой атаке тебя научил Ас-сирот, пока вы вели тайные бес-седы в апартаментах? Так быс-стро с-сориентироваться и нас-слать Пожирателей Эфира, с-создать которых не по плечу ни одному Архимагу Конклава, — не верю, что ты с-сам понял воз-зможнос-сти Маски!

Убог театрально взмахнул руками, его аура проявилась во всей полноте, слепящим декарином залив коридор. Напущенные Джетушем малютки вышли из Грисса вместе с принявшим сферическую форму тонким телом убога, они цеплялись за сверкающую поверхность ауры, отчаянно вереща, пытались ударить по ней, укусить, удержаться. Грисс усмехнулся и присвистнул. По декариновой сфере пробежали эннеариновые ручейки пламени, языки золотистого огня лизнули минотавров-богомолов, заставляя их отцепиться. Падая, малютки начали корчиться; их словно сдавила невидимая рука, пытаясь выжать всю дающую им жизнь магию. На пол упали лишь кюстелитовые клочки пламени.