Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

Они должны отбросить свою индивидуальную волю, позволить приказывать себе, как солдатам, и передвигаться "как трупы";39 Они должны научиться чувствовать, что, повинуясь начальству, они повинуются Богу. Они должны согласиться сообщать начальству о проступках своих товарищей и не обижаться на то, что на них самих доносят.40 Эта дисциплина была строгой, но разборчивой и гибкой; она редко ломала волю или уничтожала инициативу. Очевидно, готовность подчиняться - это первый шаг в обучении командованию, ведь такое обучение породило множество способных и предприимчивых людей.

Те, кто пережил это испытание послушничеством, давали "простые", не подлежащие отмене обеты бедности, целомудрия и послушания и вступали во "второй класс". Некоторые из них останутся в этом статусе в качестве братьев-мирян; некоторые, как "сформированные схоласты", стремящиеся к священству, будут изучать математику, классику, философию и теологию, а также преподавать в школах и колледжах. Те, кто прошел дальнейшие испытания, переходили в третий класс - "образованных коадъюторов"; а некоторые из них могли подняться в четвертый класс - "исповедуемых" - всех священников, специально обязавшихся взять на себя любое задание или миссию, порученную им Папой. Исповедуемые" обычно составляли незначительное меньшинство - иногда едва ли больше десятой части всего общества.41 Все четыре класса должны были жить общей жизнью, как монахи, но в связи с многочисленными административными и педагогическими обязанностями они были освобождены от монашеского обязательства читать канонические часы. Никаких аскетических практик не требовалось, хотя в отдельных случаях они могли быть рекомендованы. В еде и питье должна была быть умеренность, но не строгий пост; тело, как и разум, должно было быть в форме для выполнения всех задач. Член ордена мог сохранить за собой право собственности на то имущество, которым он владел при вступлении в орден, но все доходы от него должны были поступать в общество, которое надеялось стать конечным наследником. Каждое владение и действие иезуита должно быть посвящено ad majorem Dei gloriam - во славу Божью.

Редко какой институт несет на себе столь явную печать одной личности. Лойола прожил достаточно долго, чтобы переработать Конституции в успешно функционирующее правило. Из своей маленькой, голой комнаты он с суровым авторитетом и большим мастерством руководил передвижениями своей маленькой армии во всех уголках Европы и многих других частях земного шара. С возрастом задача управления обществом, а также создания и управления двумя колледжами и несколькими благотворительными фондами в Риме оказалась слишком тяжелой для его характера; и хотя он был добр к слабым, он стал жестокосердным к своим ближайшим подчиненным.42 Он был самым суровым к себе. Многие блюда он готовил из горсти орехов, куска хлеба и чашки воды. Часто он оставлял для сна всего четыре часа в сутки и даже ограничивал до получаса ежедневный период, который он позволял себе для небесных видений и озарений.43 Когда он умер (1556), многие римляне почувствовали, что резкий ветер перестал дуть, и, возможно, некоторые из его последователей смешали облегчение с горем. Люди не могли понять, что так скоро этот неукротимый испанец окажется одним из самых влиятельных людей в современной истории.

К моменту его смерти общество насчитывало около тысячи членов, из которых около тридцати пяти были "исповедующими". 44 После споров, в которых проявилась значительная воля к власти у иезуитов, якобы сломленных волей, генералом был избран Диего Лейнес (1558); тот факт, что у него были еврейские предки в четырех поколениях, сделал его неприемлемым для некоторых испанских грандов, имевших определенное влияние в ордене.45 Папа Павел IV, опасаясь, что должность генерала иезуитов из-за пожизненного срока пребывания в ней может стать соперником папства, приказал пересмотреть Конституции, чтобы ограничить срок пребывания генерала тремя годами; но Пий IV отменил это распоряжение, и генерал стал (как последующие поколения будут называть его за его черную рясу) "Черным Папой". После того как Франциск Борджиа, герцог Гандии, вступил в орден и одарил его своим богатством, общество стало быстро расти в размерах и могуществе. Когда он стал третьим генералом (1565 год), в нем насчитывалось 3500 членов, проживавших в 130 домах в восемнадцати провинциях или странах.

Европа была лишь небольшим сектором ее деятельности. Они посылали миссионеров в Индию, Китай, Японию и Новый Свет. В Северной Америке они были смелыми и неустрашимыми исследователями, терпевшими все невзгоды как дар Божий. В Южной Америке они сделали больше, чем любая другая группа, для развития образования и научного сельского хозяйства. В 1541 году святой Франциск Ксаверий покинул Лиссабон на португальском судне и после года странствий и трудов добрался до Гоа. Там он ходил по улицам, звоня в ручной колокольчик, чтобы собрать аудиторию; это ему удалось, и он излагал христианское вероучение с такой искренностью и красноречием, иллюстрируя христианскую этику таким радостным участием в жизни самых бедных слушателей, что обратил в свою веру тысячи индусов и мусульман и даже убедил некоторых португальцев-христиан, изгнанных из страны в тяжелых условиях. Его исцеления, вероятно, были вызваны его заразительной уверенностью или случайными познаниями в медицине; позже ему приписывали чудеса, но сам он не утверждал, что это так. Папская булла, канонизировавшая его (1622), приписала ему "дар языков" - способность говорить на любом языке по необходимости; но на самом деле героический святой был плохим лингвистом, который часами заучивал проповеди на тамильском, малайском или японском. Иногда его вера была слишком сильна для его человечности. Он призывал Иоанна III Португальского учредить инквизицию в Гоа,46 и рекомендовал посвящать в сан индуса, если у него нет христианских предков в нескольких поколениях; он не мог смириться с мыслью, что португалец исповедует туземца.47 В конце концов он покинул Гоа, посчитав его слишком полиглотичным для своих целей. "Я хочу быть там, где нет ни мусульман, ни евреев. Дайте мне язычников!"48-они, по его мнению, были более открыты для обращения в другую веру, так как были менее укоренены в ней. В 1549 году он отправился в Японию, по пути изучая японский язык. Высадившись в Кагосиме, он и его единомышленники проповедовали на улицах, и люди были вежливо выслушаны. Через два года он вернулся в Гоа; он уладил некоторые беспорядки, возникшие среди тамошних христиан, а затем отплыл, чтобы обратить Китай (1552). После долгих страданий он остановился на острове Чанг-Чуен, расположенном ниже устья реки Кантон. Китайский император объявил въезд европейца в Китай смертным преступлением, но Ксавье отважился бы на это, если бы смог найти проход. Пока он ждал, он заболел. Он умер 2 декабря 1552 года, воскликнув: "На Тебя, Господи, я надеялся; дай мне не быть посрамленным