Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

игнорирование Двалией лишь подпитывало его неприязнь ко мне. У меня было нехорошее чувство, что он обдумывал какой-то план, но если и было что-то, он это хорошо скрывал. Я тоже составляла план, который медленно приобретал все более отчетливые контуры в моей голове. Я не рисковала долго сосредотачиваться на нем, чтобы он не уловил его привкуса в моих мыслях. Это было первое, что мне следовало бы предпринять ещё зимой, когда они в первый раз схватили меня.

Нет. Не думай об этом при них, когда они настороже. Я вновь напомнила себе о маленьких пастельных домиках и о том, какая приятная жизнь ждёт меня в этом прелестном городе.

Наконец Двалия ответила:

— Мне будет грустно покидать его, — затем она глубоко вздохнула и расправила плечи. — Но это не моя жизнь. Я свободна в отношениях с мужчиной так же, как и от претензий на обладание тем, что могло бы быть моим.

Она произнесла это, чуть ли не злясь на то, что он хорошо обращался с нею. Затем обернулась к Винделиару:

— Ты помнишь, что должен делать, когда мы сойдем на берег?

— Да, — угрюмо ответил он.

Она слегка приподняла голову:

— И ты уверен, что сможешь сделать это?

— Да, — его глаза сверкнули на меня, и я на мгновение ощутила тревогу.

— Ну и отлично.

Она встала, привела в порядок свое прекрасное платье и пригладила волосы. Я заплела их утром и тщательно уложила на затылке. Теперь она пригладила их таким жестом, будто и в самом деле была той прелестной женщиной, какой представлял её капитан. В ушах её поблескивали серьги, а шею охватывала серебряная цепочка, усыпанная мелкими искрящимися драгоценными камнями. Но венчало все это невзрачное круглое лицо, навсегда изуродованное шрамом, который оставили мои зубы. Из того, что я читала в свитках отца, я подозревала, что магия Видящих могла бы восстановить её лицо, но этого я ей не сказала. Возможно, это станет фишкой во время торга, которая может мне понадобиться позже, предложением, которое позволит мне сохранить жизнь. Или, по крайней мере, сделает её достаточно заинтересованной, чтобы позволить мне пожить чуть-чуть дольше. Я попыталась вспомнить, какой доброжелательной она показалась мне в первый раз, когда я встретила её, по-матерински заботливой. Магия Винделиара.

Винделиар отважился на вопрос:

— Они знают, что мы возвращаемся? Симфи и Феллоуди?

Она молчала, и я уже подумала, что она не ответит. Затем она сказала:

— Отправка кратких сообщений с птицами лишь запутала бы их. Я объяснюсь, когда предстану перед ними.

Он слегка вздохнул, как будто это испугало его:

— Они будут удивлены, увидев, что мы одни.

— Одни? — сорвалась она. — Мы везем с собой приз, о котором я говорила, что мы добудем его. Нежданного Сына.

Винделиар скосил глаза в сторону, глядя на меня. Мы оба знали, что она больше не верила в это. Я думала, что у него хватит ума промолчать, однако вместо этого он сказал:

— Но ты-то знаешь, что Пчелка — девочка.

Она ткнула его кулаком.

— Это не имеет значения! Прекрати говорить о вещах, для понимания которых ты слишком глуп! Это моё дело. Я сама со всем разберусь. Ты не скажешь никому, что она девочка. Ты не будешь говорить вообще. Ты меня понял? Это не должно быть слишком трудным для твоего слабого ума. Просто не разговаривай.

Он открыл было рот, но затем молча и решительно кивнул. Двалия подошла к окну и уставилась на бескрайнее синее море. Хотела ли она не возвращаться домой?

За те несколько дополнительных минут, когда Двалия не грузила меня поручениями, я постаралась пригладить свои волосы. Мне удалось плеснуть в лицо использованной водой для умывания и, прежде чем унести её, вытереться полой моей рубашки. Длительная носка не улучшила моего одеяния, но оно было достаточно чистым. Я сделала торбу из своей самой плохой рубашки и уложила в неё немного запасной одежды. Я связала рукава, чтобы сделать перевязь и закинула её через плечо. Я выбрала себе личину. Мне следует быть искренним ребёнком, простодушным для всех, безобидным и стремящимся угодить Двалии. Никто не должен опасаться меня и заподозрить, кем я была на самом деле.

Мы услыхали крики моряков и усилившийся городской шум. Маленькие лодки должны были вывести нас прямо к пристаням, которые отходили от оживленных улиц. Мы с Винделиаром сумели вытащить сундук, забитый прекрасной одеждой Двалии, на палубу. Двалия уложила сверток со своими драгоценностями в сумочку с прекрасной вышивкой, которую она держала в руках. И там, на палубе, мы стояли в сторонке, чтобы не мешать матросам, и ждали, когда корабль встанет, наконец, у причала, будет надежно пришвартован, и будут установлены сходни.

Только тогда к нам подошел капитан. Он взял обе руки Двалии в свои, целомудренно поцеловал её в щеку и сообщил, что уже послал вперед гонца, чтобы зарезервировать для неё комнаты в чистой и честной гостинице. К сожалению, сказал он, у него не получится сопровождать нас, но у него есть два крепких молодца, которые донесли бы её сундук и сопроводили её до места. Он пообещал, что пойдет с нею в замок Клеррес, чтобы справиться относительно её будущего, поскольку он надеялся, что в этом предсказании он оказался бы более значимым для неё.

Леди Обретия с трудом сдержала смех и поблагодарила его. Изящно изогнутые перья на её шляпе колыхал морской бриз. Она напомнила ему, что у неё есть собственные дела, которые она должна сделать в Клерресе, однако она была бы не прочь увидеться с ним этим вечером. И двое её слуг могли бы дотащить сундук до номеров, так что нет нужды в сопровождающих. На мгновение он наморщил лоб, беспокоясь о своей милашке. Затем морщины разгладились, и я почувствовала, что Винделиар манипулирует его разумом. Ну, конечно же, с ней все будет в порядке. Он не будет беспокоиться за неё. Она настолько же компетентна, насколько прекрасна, и он уважал её независимый дух.

Несмотря на это, он проводил нас вниз по трапу. Вновь взяв руки Двалии, он пристально посмотрел ей в лицо. Ей пришлось поднять голову, чтобы встретить его любящий взгляд.

— Берегите себя, моя милая, — предупредил он её и наклонился, чтобы поцеловать в последний раз.

Я почувствовала, как Винделиар делает это. Он убрал иллюзию, едва лицо капитана приблизилось к её лицу, и позволил увидеть её такой, какой она была. Тот отшатнулся, чуть-чуть не коснувшись губ. Мгновение спустя Винделиар вернул её очарование. Но капитан уже отступил на шаг. Он моргнул, провел по