Клуб разбитых сердец - Рут Уокер

– А может, пока не придумаем чего получше, просто – «Клуб»? – Дженис уже жалела, что вообще заговорила на эту тему.

– Хорошо. – Шанель тоже явно надоел этот разговор. – Никто не против, если я закурю?

– Извините, – робко проговорила Ариэль, – но у меня не все в порядке с легкими. Задыхаюсь.

К удивлению Дженис, Шанель с готовностью кивнула:

– Ну что ж, буду выходить в коридор. Еще, кроме меня, есть грешницы? Тогда милости прошу в мою компанию.

– Вообще-то я недавно бросила, но, может, снова начну, – сказала Глори. – Там, где я работаю, все равно все дымят, так что о легких что уж думать.

– А где вы работаете? – поинтересовалась Дженис.

– В баре на «Норт-Бич». Вообще-то это нечто вроде ночного клуба, по вечерам там программы.

– Должно быть, интересно, – сказала Стефани.

– Черта с два. Гнусное местечко, этот ночной клуб, – заявила Глори. – Как только встану на ноги, найду другую работу.

– Так как же вы можете позволить се?.. – Стефани замолкла на полуслове.

– Такого адвоката, как Арнольд Уотерфорд? Он отказался от гонорара, я должна буду оплатить только его расходы по делу. Он сказал, что в некоторых случаях делает исключения, а я, видно, и есть этот случай. Мои синяки произвели на него сильное впечатление. По-моему, он хочет перепихнуться на халяву, да только не решится никак.

– Вы ошибаетесь, – строго сказала Дженис. – Я знаю Арнольда, то есть мистера Уотерфорда, всю жизнь, он меньше всего похож на… – Дженис так и не смогла подыскать нужного слова.

– На ходока? Милая моя, все мужчины ходоки. Нужно только знать, на какую кнопку надавить, чтобы их отвадить. – Глори говорила скорее наставительно, чем сердито. – Или, наоборот, завлечь. Вот так они и становятся мужьями. – Глори задумчиво помолчала. – Не одна смышленая девчонка устроила себе жизнь, выйдя за богача, – который за ней волочился.

– Только, если собираетесь идти таким путем, смотрите, чтобы мишень нужную выбрать. А то ведь и промахнуться недолго, – заметила Шанель.

– Да я не собираюсь пока замуж. Переспать с кем-нибудь и без того не проблема.

Стефани отвернулась, и Дженис стало ясно, что откровенность Глори ей не по душе.

– Итак, все согласны с тем, что мы здесь, чтобы помочь друг другу?

– Да – только без подначек там всяких, – сказала Глори, – а то я и на работе этим по горло сыта.

Дженис посмотрела на часы:

– Тогда, может, начнем? Обслуживают здесь довольно медленно. Каждая будет говорить по очереди? Глори, вы не начнете?

– Да о чем говорить-то?

– Ну как о чем? О своем замужестве, например.

– Да оно, как карточный домик, рассыпалось после того, как мистер Мачо из меня кусок мяса сделал. И за что? Я ведь всего-то имела неосторожность сказать, что у него, должно быть, выдался скверный день. – Глори задумчиво посмотрела на свои длинные, жемчужного цвета ногти. – Ну да ничего, я его тоже оформила. Стоило ему вырубиться, как я привязала его к кровати и быстренько собрала свои вещички. А когда он проснулся и начал орать, я пару раз вытянула его собственным ремнем, да по такому месту, куда солнце не заглядывает. Спорить готова, кровью писал целую неделю.

– То есть вы хотите сказать, что ударили его по… – Стефани вспыхнула.

– Ну да, по самому дорогому месту.

Шанель расхохоталась.

– Вы же сами призывали нас к откровенности, – повернулась она к Дженис.

– Ну а вы, Шанель? – Дженис пристально посмотрела на нее. – Почему вы разводитесь?

– Скучно стало. Тоска жуткая. Жак такой домосед, никуда ходить не желает. И к тому же импотент, просто евнух какой-то. Словно с монахом живешь. Ну я и решила, что надо рвать когти, пока еще молода и можно подцепить другую рыбку.

Шанель замолчала, явно наслаждаясь реакцией публики.

Едва все расселись по местам, она поняла, что никто здесь откровенничать особо не собирается. Вот и решила, следуя какой-то извращенной логике, рассказать все начистоту. Ну не все, конечно, но до определенной точки Жак ведь и впрямь сделался импотентом, разве нет? Но это скорее плюс. А разводится она потому прежде всего, что он жадюга.

Конечно, признаки скопидомства Жак выказывал еще до женитьбы. Когда они только женихались, лучшее, что он мог ей предложить, обед в какой-нибудь дыре, где подают приличное спагетти. Можно было уже и тогда насторожиться, но сбивало с толку то, что многие богачи отличаются скупостью.

Взять хоть старика Генри Форда с этими его блестящими десятицентовиками, или это был Рокфеллер?

Но может, напрасно она сказала, что разводится с Жаком именно сейчас, пока еще не постарела, чтобы снова выйти замуж за богатого? Ведь здесь Ариэль. Вдруг она все расскажет Лэйрду?

Заметила она и еще кое-что. Дженис все четко организовала, но о себе-то ни гугу. Пора и ее заставить открыть рот.

– Признаться, я так рада, что есть кому рассказать о своих бедах. – Шанель перевела взгляд на Дженис:

– Ну а вы? Валяйте, Дженис, выкладывайте, уж коль скоро мы договорились быть друг с другом откровенными, что вас заставляет разводиться?

Повисло напряженное молчание.

– Ну? – нетерпеливо подтолкнула ее Шанель. – Не хотите же вы все из нас вытянуть, а сами…

– Да нет, просто вы застали меня врасплох. Ответ прост: мы, Джейк и я, абсолютно не подходим друг другу.

– То есть как это понять? – спросила Глори.

– У нас разные интересы. То, что кажется важным мне, для него – ничто. И наоборот. Мы уже давно живем каждый своей жизнью. – Дженис говорила без запинки, и именно поэтому Шанель не поверила ни единому ее слову.

– И все? – разочарованно протянула Глори. – Ну а что касается меня, то все началось с того, что Бадди стал волочиться за другими женщинами. Вы и не поверите, сколько их вьется вокруг профессиональных спортсменов. Ну а Бадди не пропускал ни одной юбки. Затем – эти его ручищи. Можно, конечно, и это назвать – не подходим друг другу. – Глори с любопытством посмотрела на Стефани. – Ну а у вас что?

– В этом-то смысле у нас как раз все в порядке. Общие цели, общие привязанности и антипатии, и, конечно, мы оба без ума от наших мальчиков.

– Так в чем же дело?

Стефани заколебалась. На верхней губе у нее выступили капельки пота, лицо побледнело.

– Дэвид… он увлекся другой, – наконец выдавила она.

– Что ж, бывает. Мужчина – всегда мужчина. Отчего б не подождать, пока все кончится, и не простить, если, конечно, вы все еще любите мужа, – сказала Шанель.

– Да не люблю я его! – чуть не закричала Стефани. – Ненавижу! Не хочу больше видеть его!

Наступило недолгое молчание. Первой его нарушила Глори:

– Прекрасно вас понимаю. Мой случай.

– Ну все-таки не совсем, верно? – неожиданно вступила в разговор Ариэль – У Стефани двое детей. Нелегко, наверное, расставаться с их отцом – Это уж точно, – сумрачно откликнулась Стефани.