Месть Демона - Владимир Лосев

Странно, но пока действия стражей порядка трудно назвать логичными — например, удивляло то, что меня отпустили. Стоило ли устраивать засаду в моей квартире, жить там три дня, чтобы отпустить через полчаса пустого бессмысленного разговора?

Либо им делать нечего, либо я не понимаю того, что происходит! Возможно, игра? Только кто играет и с кем? И почему все убеждены, что убиваю я? Кто желает, чтобы думали так? Зачем, с какой целью?

Странно, почему до сих пор не использован мой нож? Если бы его подбросили в милицию, то даже сестре не удалось бы вытащить меня из следственного изолятора.

Что-то не сходилось, я поморщился и ускорил шаг. Кто бы ни убивал бандитов, этот человек был далеко не глуп, хотя бы потому, что его до сих пор не поймали.

И как я только что понял, никто в милиции не имеет четких предположений о том, кто это мог быть, а им известно гораздо больше, чем мне. Итак, кто же убил Филю, Шарика, Казнокрада? По логике, не требующей знаний и навыков, ясно, что убивает кто-то из близких друзей девушки. А таких немного, всего двое — я и Роман. Близкие родственники в этой войне не участвуют. Отец Ольги лежит в больнице с инфарктом, его мать находится вместе с ним.

Роман на меня произвел впечатление очень хладнокровного и расчетливого человека, явно понимающего, что делает, и к каким последствиям приведут те или иные его действия.

Почему же его никто и ни в чем не подозревает, а все цепляются ко мне? Почему никто не устраивает на него засады, не пишет ориентировки с указанием его примет?

По логике его должны были арестовать сразу, как только произошла первая смерть, и стало ясно, что это не обычные разборки.

У него есть мотив для мести гораздо более весомый, чем мой. Он физически развит, не местный, а значит, свободен от наших детских симпатий и антипатий.

Почему же Букашкин оказался вне подозрений? Если это не он, то кто?

Я даже задумался над тем, кто еще мог убивать, кроме нас, но не смог представить никого, кто был бы на это способен. Не то, чтобы ребята у нас в городе были робкого десятка. Просто многие знали, кто за кем стоит. Шарика еще как-то можно было убить без больших последствий, но Филю…

Он хоть и не являлся сейчас человек достаточно близким к Болту, но все равно находился в круге людей, которые ему небезразличны. Если смерть Шарика можно забыть и простить, оправдав местью, то смерть Фили грозила потерей авторитета самому главному и уважаемому бандиту нашего города.

Кто станет уважать человека, близких друзей которого убивают одного за другим? От такого военноначальника мгновенно отрекутся все его воины, и ты окажешься без армии, а значит, умрешь и ты, потому что между князем и простыми людьми всегда стоят его воины.

А если ты не знаешь, кто жаждет смерти твоих людей, ты слеп и глуп, поступаешь неразумно, то есть уже частично мертв, потому что когда бог кого-то хочет погубить, он лишает его разума…

Болта я дураком не считал, хоть и почти его не знал. Но человек, имевший банду из сотни бойцов, ни разу не оказавшийся за решеткой, несмотря на то, что в городе регулярно убивали людей по его команде, явно отсутствием ума не страдал.

Его бойцы занималась разбоем, запугиванием, иногда убивали — это обычное их занятие в сегодняшних временах.

Конечно, я знал, как Болт стал тем, кто он есть. Когда в стране рушились старые устои, людям, стоящим у власти, потребовались убийцы и бандиты, не связанные в своих действиях моралью.

Вот тогда Болта приблизили к себе те, кто тогда властвовал над городом. Он со своей командой осуществлял охрану многих незаконных сделок, убивал, запугивал, а его покровители прикрывали его от городских стражей.

Первоначально, когда в милиции еще оставались честные люди, вроде дяди Игоря, его сажали при каждом удобном случае, хоть и скоро выпускали по звонку от высокого начальства.

В конце концов, это всем надоело, в милиции начались чистки, после которых она стала еще более ручной, а Болт в результате приобрел неприкасаемость.

В отделе у него появились свои сотрудники, сначала те, кто понял, что лучше с ним дружить, чем ссориться, а чуть позже и полностью ему преданные.

Он подбирал ребят, приходящих с армии, разговаривал с ними, и отправлял в кадры УВД, у него к тому времени и там было все схвачено. Он платил деньги своим сотрудникам и гораздо больше, чем государство — а музыку всегда заказывает тот, кто платит.

Как я понимал, у милиции найти убийцу Шарика не получалось, а того, кто проводил расследование со стороны бандитов, убили.

Теперь на горизонте должен нарисоваться некто по кличке «Перо». Он был самым близким человеком к Болту, занимался непосредственно личной охраной, чисткой и поддержанием дисциплины во всей банде.

Обычно эта страшная фигура привлекалась только тогда, когда требовались решительные меры, поскольку Перо ни с кем никогда не церемонился, не испытывал к кому-либо жалости, и никого не уважал, кроме себя и своего шефа.

Его следствие проводилось быстро, после него оставались только изуродованные пытками трупы.

Защитить от него меня никто не мог, и даже не стал бы пробовать. Кончалось это обычно плохо… По-моему мнению Перо должен был сесть в тюрьму еще лет пять назад, когда приватизировали один из наших заводов, владельцев убивали одного за другим, их взрывали, стреляли, резали…

Скандал получился мощный, информация дошла до области, на горизонте замаячили могучие силы, которые могли очень многое.

Болт был вынужден использовать все свои связи и возможности, чтобы спасти Перо от колонии, начиная с убийства непослушных следователей, непонятливых свидетелей, и заканчивая запугиванием судей и снятия с должности городского прокурора. Это показало всему городу его силу, а милиции и всем правоохранительным органам, что по большому счету всем на них плевать.

Их будут убивать как обычных смертных, когда в деле замешан Болт, и никто из высшего руководства не вмешается.

Вот к какому выводу я пришел. Скоро за мной придет палач.

Если Перо решит, что виноват в этих смертях я, меня убьют, предварительно подрумянив мою кожу утюгом и откромсав гениталии, и даже если он так не решит, финал будет тем же.

Я грустно усмехнулся, подумав о том, как не хватает современности средневековых мастеров пыток, умеющих пытать долго и с наслаждением. В сегодняшнем времени они бы пользовались заслуженным уважением и почтением.

Вот уж чья специальность замечательно востребована. Умение получать любую информацию от кого угодно и разнообразно-жестокими методами, сейчас настоятельно необходимо, для тех, кто держит власть.

А еще я подумал о том, что на всех поворотах человеческой цивилизации всегда вперед вырываются те, кто не ограничен нравственными нормами — по-настоящему свободен.