Месть Демона - Владимир Лосев

Я их не выбросил, хотя и мог бы, что-то мне не дало это сделать.

— Жил у сестры, дачный поселок, — я назвал номер улицы, — Видели меня там многие.

Никуда не выезжал, нигде не был.

Опер посмотрел на билеты, внимательно прочитал все, что там написано и ухмыльнулся:

— Простите господин, Макаров, но есть один маленький нюанс, который все меняет.

Господина Филимонова Анатолия Сергеевича

1967 года рождения убили как раз перед вашим отъездом.

У меня внутри все обмерло. Одно дело предчувствие, и совсем другое, когда оно исполняется. Голос старшего опера, куда-то исчез, а потом снова появился.

— После совершения преступления вы вполне могли успеть на поезд, а в свете предыдущих наших подозрений становится понятным ваше желание приобрести алиби. Обычно, этим озабочены только те, кому оно по-настоящему нужно.

— Если Филю убили, туда ему и дорога! — я снова обратился взглядом к пространству за окном. — Хотите, верьте, хотите, нет, но я его не убивал. А большой любви к нему не испытывал, потому что после последней встречи с ним обнаружил на своем теле немало синяков.

— Выходит, мотив для убийства у нас уже есть! — довольно ухмыльнулся опер. — Значит, имелись какие-то отношения и сложились они не очень хорошо…

— Отношения сложились, я его не любил, а он меня, — я вздохнул. — Только убийство это на меня вам не удастся повесить. Меня видели соседи, когда выходил из дома. И если сравнить время, а я надеюсь, что они его запомнили, то окажется, неспешным шагом едва успевал на поезд.

— А я и не сказал, что его убили утром.

— Ночью я спал — алиби, как вы сказали, себе обеспечивал, хоть и не знал, что оно мне понадобится…

— Спал не один? Есть свидетель, или свидетельница? — Нет, свидетеля нет.

— Проверим, — мрачно пробурчал опер, но по его внезапно поскучневшему взгляду я догадался, что он уже и сам понял, что Филю убил не я.

Не знаю, что его больше всего убедило то ли мой ленивый тон, то ли упоминание о соседях. Вероятно и то и другое, потому что после моих слов он тут же позвонил дежурному и предупредил того, что меня отпускает. Потом показал рукой на дверь. Хорошо так показал, размашисто. Рука со свистом пролетела перед моим носом.

— Пока свободны, Максим Андреевич, если накопаем что-нибудь новенькое, то вам обязательно сообщим. Из города никуда не уезжайте, не стоит вам никуда ехать, вокруг свирепствуют эпидемии разных болезней.

Поверьте мне, это для вас станет небезопасным. Подписку о невыезде я вам давать не буду, но в случае если вы меня не послушаете, снова станете подозреваемым номер один еще и в этом убийстве.

Вопросы ко мне есть? Жалобы? Может, желаете написать заявление прокурору о грубом обращении оперативников при задержании? — Жалоб и заявлений пока нет, наоборот, в полном восторге, — я поднялся со стула. —

Прошу отметить похвальной грамотой высокую культуру задержания вашими подчиненными, даже никто ни разу не ударил ногой, так потоптались немного и все…

— Это мы в следующий раз исправим, благодарности и грамоты давать не будем, а невиновные в неприменении оружия при задержании будут сурово наказаны… — Опер достал из сейфа какое-то дело и что-то начал писать, я для него больше не существовал. — А побить действительно могли, их этому учили…

Я остановился у двери, а почему бы и на самом деле не спросить, пользуясь предоставленной возможностью?

— Но вопросы у меня к вам есть. Кто убил Ольгу?

— Филя точно не убивал, — процедил сквозь зубы старший оперуполномоченный. —

Он в это время был в другом месте. Так что если пойдешь по этому следу, упрешься в тупик. Кстати, ты ведь спросил об этом не зря?

Думаешь, что кто-то еще кроме тебя вышел на кровавую охоту? Или все-таки Филю прибил ты?

— Когда стражи защищают не тех, кто нуждается в защите, стражем становится каждый из горожан. Организуются дружина в каждом квартале, и она начинает патрулировать прилегающие улицы. Налоги на содержание стражи в это время не платятся, а оплачиваются только сторожа для городской тюрьмы. Так написано в городском укладе четырнадцатого века… — пробормотал я, выходя из кабинета. — Возможно, за Ольгу мстят теперь все нормальные парни этого города, а вы пытаетесь спасти убийц. Такое всегда кончается плохо. Смерти будут продолжаться. До свиданья…

— До скорого свиданья, — донеслось из-за двери. — Не исчезай. Думаю, у меня скоро к тебе опять появятся вопросы. А насчет всего остального ты не прав, дерьма у нас много, но не настолько. А с ваших налогов нам проку нет, эти деньги в Москву уходят, а зарплату мы получаем из области.

А того, кто убивает, мы найдем, мстители никому не нужны, без них разберемся, на то власть нам и дадена. А твои народные дружины исчезли вместе с Советской властью.

Я хмуро покосился на закрытую дверь, продолжать дискуссию не имело смысла. Старший оперуполномоченный может изменить свое решение, и тогда придется ночевать в камере. Нет уж, лучше по старинке, дома…

На меня никто даже не взглянул, когда я выходил. Похоже, опер верил в то, что дежурного может интересовать еще что-то кроме газеты, которую он читал. Я открыл дверь и вышел на улицу. Солнце светило вовсю.

Твой желтый теплый плащМне нравился всегда.Твой свет, как ясный взгляд любимой.Все просто и понятно, когда есть ты.Как фактор жизни, звезда моей любви…

…Когда ты расплачиваешься за свою неосмотрительность смертью, — значит, жизнь проведена бесцельно, но помни, смерть не роняет твоего достоинства, она не бесчестит…

Так гласит Бусидо.

Глава пятая

Неужели оборотень?

Рожденные без душ живут средь нас.

Им все понятно с самого рожденья.

Они живут, чтоб отбирать и убивать.

Без смерти нет ощущения жизни.

Без жизни нет ощущения смерти.

Мне удалось добраться до дома без приключений. Правда, пришлось идти от милиции пешком, обратно меня никто везти не собирался. Впрочем, этого я и не ожидал. Как сказал старший оперуполномоченный — дерьма у них много…

Шел и раздумывал над тем, что происходит. То, что Филю, убьют, я знал, хоть и не понимал, откуда во мне появилось это знание, и кому могла понадобиться его смерть.

Нежели все, что говорил темный в моем сне, станет правдой?

И умрут не только те, кто принимал участие в изнасиловании и убийстве Ольги, но и те, кто попытается защитить виновников? А если милиция попробует помешать, то убьют и их?

Странно, но пока действия стражей порядка трудно назвать логичными — например, удивляло то, что меня отпустили. Стоило ли устраивать засаду в моей квартире, жить там три дня, чтобы отпустить через полчаса пустого бессмысленного разговора?