Прекрасное отчаяние - Рэйвен Вуд

— Я аннулировал твой договор аренды, — говорит он совершенно серьезно.

Я качаю головой.

— Почему?

— Нет общежития. Не нужно платить за аренду.

— Тогда что же мне делать? — Я выкидываю руку и тычу ею в сторону окон. — Спать на улице?

На его губах появляется угрожающая улыбка.

Это посылает вспышку паники по моему позвоночнику. Неужели он действительно собирается заставить меня спать на улице? На дворе октябрь. Ночью будет чертовски холодно. А у меня нет ничего, кроме одежды, которая на мне.

Он позволяет молчанию тянуться до тех пор, пока я не оказываюсь на грани того, чтобы сорваться и спросить его, действительно ли он собирается заставить меня это сделать. Прежде чем я успеваю открыть рот, он наконец говорит.

— Я перевез все твои вещи сюда.

Смятение бурлит в моей груди.

— Что значит сюда?

Разжимая руки, он показывает на помещение вокруг нас.

— Сюда. В мой дом.

— Зачем?

— А ты как думаешь?

На мгновение я просто смотрю на него. Не может быть, чтобы он имел в виду…? Коротко покачав головой, я взяла себя в руки и спросила:

— Ты ожидаешь, что я буду жить здесь?

— Да. — Он пожимает плечами. — Никакой арендной платы. Бесплатная еда. А это значит, что тебе больше не придется заниматься с Филипом.

Он практически выплевывает имя Филипа, как проклятие.

Гнев вытесняет усталость и неверие, которые все еще звенят во мне. Я сжимаю пальцы в кулак, чувствуя, как во мне разгорается ярость. Опять чертово репетиторство! Мы уже говорили об этом. Почему он так зациклился на этом?

— Я не брошу свою работу, — выдавливаю я из себя сквозь стиснутые зубы, не сводя с него пристального взгляда. — Я знаю, что для тебя это чуждое понятие, но мне нужны деньги, чтобы жить.

— Я могу дать тебе деньги.

— Мне не нужны твои деньги! — Наступая, я ударяю рукой по его твердой груди. — Как это, блядь, так трудно для тебя понять? Мне не нужны твои деньги. Мне ничего от тебя не нужно. Мне нужна моя работа и мое общежитие, которое я сама себе купила.

Он поворачивает голову то в одну, то в другую сторону, как будто что-то ищет.

— Что? — Я огрызаюсь, обводя взглядом комнату.

Вернув внимание на меня, он поднимает брови в наглом жесте.

— Я ищу все те трахи, которые ты мне должна.

— Ты безумен! — Я пихаю его прямо в грудь, что не приводит его в движение. — Ты…

Его руки взлетают вверх и хватают меня за запястья, удерживая их в крепком захвате, прежде чем я успеваю попытаться толкнуть его снова.

— Слушай меня, и слушай внимательно, потому что я повторю это еще раз. С этого дня ты больше не будешь заниматься с Филипом. И вообще ни с кем.

— Этого не случится! Я буду делать то, что хочу, потому что…

Оставшаяся часть моего предложения обрывается вскриком, когда Александр берет меня за запястья и тащит к своему массивному столу. Я упираюсь в его руки и пытаюсь упереться каблуками в пол, но это не помогает даже замедлить его движение.

— Какого черта ты делаешь? — Рычу я. — Убери от меня свои руки.

Он отпускает меня и толкает к столу, когда мы наконец до него добираемся. Затем он поднимает антикварные песочные часы на гладкой столешнице и переворачивает их.

— Я возьму и следующий час еще через час, — объявляет он.

У меня сводит живот от непреклонной силы, которая пульсирует во всем его теле, когда он смотрит на меня. Это посылает пульсацию темного желания прямо в мою сердцевину.

— Спусти штаны, — приказывает он.

По телу пробегает толчок, но я медленно расстегиваю пуговицу и опускаю молнию на джинсах. Затем я начинаю стягивать их по заднице.

— И трусики тоже, — огрызается он.

Не сводя с него взгляда, я делаю то, что он говорит, и сдвигаю джинсы и трусики вниз. Как только я дохожу до середины бедер, он приказывает мне остановиться. Я хмурюсь, но молча смотрю на него, опустив руки по бокам.

— Теперь перегнись через стол, — приказывает он.

Мое сердце снова делает эту странную вещь, когда оно падает, а затем бьется в два раза сильнее.

— Не заставляй меня повторять, — предупреждает он.

Быстро двигаясь, я поворачиваюсь лицом к почти пустому столу и перегибаюсь через него. Так моя голая задница оказывается у него на виду. Закрыв глаза, я отгоняю вспышку смущения.

— Держись за край стола, — прорезает воздух его темный голос рядом со мной.

Я скольжу руками по массивному столу, пока не дотягиваюсь до другого края. Затем обхватываю край пальцами.

Шлепок.

Я слышу звук раньше, чем чувствую укус. Из моего горла вырывается возглас удивления от неожиданной боли, пульсирующей в моей заднице. Но прежде, чем я успеваю осознать, что Александр только что сделал со мной, это происходит снова.

Его рука ударяется о мою голую кожу со шлепком, который, кажется, эхом разносится по всей комнате. Я резко вдыхаю воздух сквозь зубы и извиваюсь, чтобы освободиться от его руки.

— Я сказал, держись за стол, — рычит он. — Не смей двигаться.

Шлепок.

С моих губ срывается хныканье, и я впиваюсь ногтями в дерево, когда его рука снова прижимается к моей заднице. И еще раз.

Я склонилась над столом, с голой задницей в воздухе, пока Александр Хантингтон шлепает меня…

Никогда в жизни я не чувствовала себя более униженной и более возбужденной.

Жар заливает мои щеки, а клитор пульсирует от внезапной отчаянной потребности, которую я даже не уверена, что понимаю. Я стону в полированную столешницу, пока Александр снова шлепает меня. Моя киска становится все более влажной с каждым шлепком. Жжение заставляет меня шевелить попкой, чтобы получить хоть какое-то облегчение, но мне удается подчиняться его приказам и оставаться согнутой над столом в таком положении.

После еще нескольких ударов он останавливается и опускает руку к моей киске. Я зажмуриваю глаза. Я знаю, что он найдет.

Черт возьми, что со мной не так?

Он выдыхает, когда чувствует, какая я мокрая, и я не могу понять, забавляется он или доволен.

Затем его ботинок упирается во внутреннюю сторону моей ступни, и он раздвигает мои ноги, расширяя мою позицию. Он пару раз проводит руками по моей заднице, успокаивая боль. Как раз в тот момент, когда я собираюсь сдвинуть свою задницу, чтобы помочь ему, он вставляет свой член в мою киску с достаточной силой, чтобы я вскрикнула.

Удовольствие бурлит в моих венах, когда он вытаскивает член, а затем снова погружается в меня.