Че Гевара - Жан Кормье

Че последним покидает местность, отыскивая среди бренных останков самое нужное из трофеев, в частности медикаменты. Колонна фиделистов уходит, так как вот-вот может начать действовать армия. Похоронив мертвых, Че и три его товарища, новоиспеченных санитара, плюс еще пять барбудос сооружают странную конструкцию, чтобы эвакуировать в гамаках без «скорой помощи и Красного Креста» семерых менее тяжелых, чем их неудачливые соратники. Отделенный от основной колонны «Хосе Марти», Че настороже. Весь июнь он переходит от одного к другому, ухаживая, утешая, следя, чтобы раны не воспалялись. Капитан Хуан Альмейда Боске, дважды раненный, еще и по сей день носит пулю в теле. Это тот самый Альмейда, темный, коренастый и добрый, который спас Эрнесто в Алегриа-дель-Пио.

Че держится хорошо, пока не просыпается его дьявол и астма не начинает жечь грудную клетку. У него есть чем ее успокоить, но среди джунглей, с заботой о раненых, это испытание ужасно. И все же он не жалуется, преодолевает боль и продолжает идти прерывисто дыша и сбивая ноги в кровь. Случайные встречные, такие как крестьянин Панчо Тамайо, приносят драгоценное продовольствие в больницу под открытым небом. На самом деле это один из «специальных посыльных» Селии, с поручением организовать смену проводников, чтобы помочь группе Че догнать основную колонну. Выжившим дают приют и кормят крестьянин Исраэль Пардо и его жена Эмелина. Они останутся здесь на время, достаточное, чтобы восстановить силы. Фермер Давид жертвует корову, чтобы прокормить двенадцать апостолов Революции, и дар, который он приносит, кажется драгоценным: «Он так облегчил наше положение», — подтвердит Че.

Скоро проводник Синеко Торес, Жоэль Иглесиас, Алехандро Оньято, по прозвищу Кантинфлас (он похож на знаменитого мексиканского комика), а также еще Вило Акунья и Че будут отягощены только пятью ранеными. Кике Эскалона и Маналь, серьезно раненные, отправлены в долину. Колонна из десяти человек приближается к Месе, которая станет одним из высших моментов эпопеи Гевары. Плоская скала, перекрывающая узкую долину в сердце Кордильер, одна из вершин которой — Эль Омбрито. Нескончаемый спуск к реке Ла-Мула, которая течет к морю и является одним из притоков. Около тысячи шестисот метров отделяют вершину от дна колодца, зажатого в глуби гор.

Колонна встречается с крестьянином Ипполито Торрес Гуэррой. Люди не знают, каковы его намерения. Че, пристально гладя на гуахиро, подходит к нему.

— Смотрим друг другу в глаза, — вспоминает Ипполито. — В самую глубину, туда, где человек такой, какой он есть. Я сказал Че, показав кругом: «Здесь ты у себя». Это правда, я бы отдал ему свое хозяйство. Трудно объяснить, но когда узнал о его смерти в Боливии, я плакал. Единственный раз в жизни.

Че понимает, насколько этот человек самобытен, его честность абсолютна, душа чиста. Он узнает историю пионера. Ипполито, «Поло», пришел сюда на лодке один. Он поднялся по Муле как можно выше, затем прошел пешком до этого места, которое его покорило. Он приглашает Эрнесто полюбоваться им. Прелестное маленькое хозяйство, расположенное на горе среди такой буйной растительности, что проникнуть сюда можно только с помощью мачете. Сначала Поло устроился со своим гамаком в гроте, потом встретил в окрестностях нежную и смуглую Хуану, которая стала его женой. Он выкорчевал пни и сильными, умелыми руками построил домик.

Он показывает Че на скалу, которая нависает над Мулой.

— Она плоская как стол. Я назвал ее Меса, — объясняет он.

Через сорок лет, в апреле 1994 года, Меса тут как тут перед нами, кусок скалы, отмеченный историей. Но от домика остался только скелет, давно уже Поло здесь не живет. Тот, босоногий, кому Че присвоил сразу звание капитана, обитает теперь с женой, детьми, внуками и множеством животных в Мансанильо. Патриарх племени, который живет воспоминаниями и создает культ Че. Он создал что-то вроде туристического агентства и каждый год водит человек пятьдесят с рюкзаками в Сьерру, по тропинкам, где проходил команданте.

— Мне хочется, чтобы нас было восемьдесят два, как тех, что были на Грамме, — говорит мне Поло. — Я уверен, так и будет.

Я тоже последовал по дороге храбрых с Поло, слушал, что он рассказывал мне об этих днях июля 1957 года, когда колонна повстанцев прибыла сюда. Че, постоянно озабоченный добыванием продовольствия, радуется двум клубневым сокровищам, в изобилии растущим на Месе: маланге и ньяму. Малангу разных видов — сладкую, желтую или белую, немного приплюснутую, отыскивают по длинным зеленым и густым листьям. Она растет в Сьерре почти везде, ее так много, что журналисты будут говорить о революции маланги в связи с эпопеей барбудос. Поло уточняет некоторые детали с Че.

— У тех, кто ел только ньям или малангу, были трудности с пищеварением, а мы, геваристы, ели мясо и ходили нормально.

Иньямс, или ямс, очень распространен в Африке, настоящий подземный колосс, превышающий два и даже три килограмма. Он разваривается, из него готовят суп или пюре либо режут на кусочки. Поло, как утверждает Че, не имеет себе равных по распознаванию стеблей индиго, которые указывают на присутствие ямса. Туземка Хуана готовит его с солью и чесноком. Для Эрнесто она держит в запасе томатный соус и украшает еду жареными бананами, нарезанными тонкими кружочками.

Удобное местоположение в сердце гор и укрытие, которое оно дает повстанцам, убеждает Че сделать Месу одной из баз герильи. В последующие месяцы он множество раз будет возвращаться сюда. Поло показывает грот, где Хуана прятала книги команданте, когда он покидал свое логово:

— Их было штук пятнадцать, по большей части тяжелые. Так как мы не умели читать, то не знали, о чем они, но некоторые из них были марксистские.

В адрес Месы Че добавляет в своей манере:

— Поскольку она висит вниз головой, у нее должны быть ноги.

Так пик Ла-Ботелла, хребет Ла-Бруйя (Сорсьера), холм Кас-Лечес, холм Корадо становятся четырьмя ногами Месы.

Че попытается обучать босоногого капитана читать и писать, как он это проделывает с другими товарищами, но скоро поймет, что перед ним человек особого склада. Он родился со знаниями, которым не учат по книгам. Он «знает» природу, уважает ее: по-своему покоряет Сьерру и растительный мир. Ночью, свернувшись в гамаке возле очага, он слышит странное и мощное дыхание гор, которое соединяется со звездами, до него доходят малейшие шорохи уходящего дня, он понимает их, он о них рассказывает.

Мало-помалу он будет приобретать все большее влияние среди революционеров, играть роль связного между фиделистами и геваристами. Это происходит не само по себе. Он вспоминает, как после воссоединения с основной частью отряда: