Русская красавица. Напоследок - Ирина Потанина

— Выметайтесь отсюда! — вообще-то на пороге стояла ЛенаМорскаяКотиха. Спокойна, как танк. Без тени улыбки. В руках — связка ключей. В глазах — понимание и, вместе с тем, верх презрения. Больше она ничего не говорила. Артур взял из угла комнатушки большой кулек, поднес к краю стола, смел в него все бумаги.

— С пустыми руками! — уточнила хозяйка и на всякий случай добавила. — Виктор сидит в машине. Я еле упросила его дать мне возможность просто поговорить с вами, без драки и вызывания милиции…

Артуру сделалось стыдно. Ну и впечатленьице, должно быть, он производит со стороны. Пришел, напился, сбил столик… Украл ключи, ворвался в помещение, пытается вынести бумаги. Объяснять, что он и есть адресат, а значит, у него имеется прямое право на эти бумаги, Артур не стал. Язык все равно не стал бы слушаться и только запутал бы всех. И расспрашивать Лену тоже вроде бы сейчас было не к месту. Хотя столько всего хотелось узнать. Артур набрал в грудь воздуха, чтобы начать расспросы, потом учуял нынешнюю Ленину недоброжелательность и передумал.

Лена посторонилась, и нежданный гость вышел на улицу. С пустыми руками, один, молча и неторопливо… ВикторМорскойКот и впрямь сидел в машине. Артур кивнул ему, как старому приятелю — да ведь он действительно хорошо теперь знал Виктора, и болел за ту же команду и…

— Передайте ей, что мы не обижаемся, — опустив стекло, серьезно попросил Морской Кот. — Должны бы, ведь уехала, подвела. Но отчего-то на нее обиды не выходит. Чары!

Артуру показалось, будто на последнем слове Виктор улыбнулся. Видимо, МорскойКот и сам не ожидал от себя такого всепрощения…

Первым делом Артур вытащил из зажигания ключ и забросил его на заднее сидение. Лишил себя шанса выехать немедленно — искать ключ в таком состоянии было немыслимо. Потом, чуть не разворотив полсалона, откинул-таки спинку переднего сидения назад. Во что бы то ни стало нужно было заснуть.

За окном завыл ветер. Артур поежился и пожалел о выброшенном ключе. Нашарил сумку — хорошо что не стал ставить в багажник — выудил оттуда две футболки и рубашку, укрылся, словно тряпьем. В довершение, водрузил на себя и саму сумку. Так было хоть немного теплее. Хотелось перевернуться на другой бок, но укрывательная баррикада тогда обязательно рассыпалась бы. Приходилось терпеть… Артур вдруг засмеялся:

— Ночь, ураган, я одет в дорожную сумку и сандалии валяюсь в неуправляемой тачке. Пьяный, брошенный, только что обвиненный в воровстве.

Распахнув глаза, Артур глянул куда-то за стекло окна и громко прокричал:

— Эй, ты этого хотела, да?! Этого?!

Воображаемая Сонечка по-хамски промолчала.

«Самый страшный тип женщин, те — которых понимаешь», — зависла в голове дурацкая формулировочка. — Ощущаешь все их мотивы, как свои собственные, и потому прощаешь. Прощаешь все — и глупость, и человекозависимость и предательство… Я не хочу прощать ей!» — мысленно прокричал он и тут же ощутил бессилие перед собственными устремлениями.

В результате Артур засыпал с твердым намерением утром тронуться на Москву. Может, чтоб поскандалить, может, чтоб поспасать… Он и сам не знал почему, но был уверен: увидеть Сонечку теперь дело первостепенной важности.

Часть вторая

Напоследок

«Если в нужное время и в нужном месте,/С нужным настроем хлопнуть грамм двести,/ Мир повернется вспять…» — музыкальный центр, он же мой верный будильник, выбрал для меня сегодня утром именно эту композицию. Мало того, что совершенно неизвестную, так еще и рэперскую. Я вообще не знаю, откуда она взялась в сборнике! Не иначе, Алишерка постарался.

Он приезжал пару дней назад. Навеселе, на сутки, на попутках. Привез приветы от сестры и кучу свежих, незначительных сплетен об остальной нашей крымской братии. Весть о том, что Кир расстался с Эн, я восприняла на удивление спокойно. Кажется, переболела. Про остальных же слушала с жадностью очнувшегося после многолетней спячки динозавра: в последнее время скучаю по «своим».

Мы с Алишеркой, как положено, «выпили море пива / и посетили какой-то музей», потом я умчалась по делам, а Алишер познакомился с какой-то компанией на Манеже, «немножко» влюбился и позвонил сообщить, что уезжает кататься на лыжах с финнами… Причем называл он их «филинами» и первые минуты разговора я была уверена, что речь идет о птицах. Честно говоря, ничуть не удивлялась. От Алишерки всего можно ожидать, даже филинов на лыжах. Даже дописки рэпа в мои обожаемые сборники. В последнее время у Алишерки трасформировались вкусы, и он, как и положено в его возрасте, собирался ими поменять мир… Теперь уже, видимо, зарубежный. То есть финский.

Впрочем, сама по себе композиция была неплохой. Смущал меня в основном смысл текста. Давняя привычка использовать будильник в качестве гадалки сейчас была очень некстати. Но никуда не денешься. Что загадано, то не вырубишь и топором. Раз, засыпая, запрограммировала центр на случайный выбор песни, раз придумала, что выбранное станет пророчеством на день, то уже не отвертишься.

Ох, не к добру, не к добру… Только повернутой вспять жизни мне сейчас еще и не хватает! Ладно, поживем — увидим. Пока, вроде, ничего похожего на утреннюю песенку не наблюдается. А именно, наблюдается следующее: нахожусь в примерочной ультра-модного бутика, примеряю блузку и жалобно соплю, вспоминая содержимое кошелька.

Снова бросаю взгляд в зеркало, остаюсь вполне удовлетворенной. Потом непроизвольно выглядываю в щелку между занавеской и кабинкой моей примерочной… Лучше б я этого не делала!

— Хорошая попа, поздравляю! — с развязной улыбочкой изрекает парень, стоящий посреди зала.

Манекены и не отличимые от них продавщицы с немым ужасом уставились на наглеца, отважившегося сказануть подобное о клиентке. С ужасом — потому что хорошо представляли последствия. С немым — потому что работницам этого элитного бутика не позволялось разговаривать без разрешения посетителей.

«Молчите до последнего!» — наставлял девочек администратор. — «Так вы кажетесь умными!»

Стилист магазина — по совместительству близкая моя знакомая — частенько рассказывала об этой своей работе, потому я была довольно хорошо осведомлена о порядках бутика. Лишь умалишенный, или мечтающий стать таковым путем расставания с головой мог позволить себе здесь столь вальяжное поведение. В воздухе отчетливо запахло жаренным.

Собственно, зашла я сюда сейчас случайно. Не застав подругу-стилиста, собиралась уходить, но тут влюбилась и решила остаться. Нет, не в представителей персонала — в блузку. Кстати, на меня это совсем не похоже — я редко проникаюсь чувствами к дорогим вещам. Но тут взгляд зацепился, я присмотрелась, оказалась сраженной и наглухо зашторила себя в примерочной.

И вот, мягкий шелест фоновой музыки спотыкается о высказывание про попу. Я стою, совершенно офанаревшая и не знаю, что делать дальше. Суть не в парне и не в его словах. Дело в том, что в углу бутика, настороженно глядя на обидчика, оторопело топчется сейчас на месте спутник привлекшей внимания попы. Кроме того, я прекрасно знаю это спутника.

Разрешите представить — мой давний знакомый. Вернее — давний недоброжелатель, от которого вот уже больше года, как тщательно скрываюсь. Вот так встреча! Зовут моего врага Геннадием, но, повторяя за одной насмешницей, я мысленно величаю его Рыбкою. Прозвище, как видите, довольно безобидное, хотя придумавшая его особа давно уже отправилась на тот свет и, говорят, не без Рыбкиного участия.

Кстати, второго участника разворачивающейся драмы я тоже знаю. Правда только по Алинкиным рассказам Знакомьтесь — Сергей. Чудаковатый программист, раз в неделю присылаемый из центрального офиса для контроля за компьютером и кассовым аппаратом. Парнишку, честно говоря, жалко. Невысокий, смешливый, вихрастый — он кажется каким-то совершенно светлым и неотмиросевошным. Не удивительно, что этот парень давно очаровал всех работниц бутика. Не совсем ясно только, что за синдром самоубийцы не него напал, и к чему он решил хамить представительным посетителям.

Увы, на героя, несмотря на написанное на лбу знания таких грозных слов, как «математический аппарат» или «утилиты», Сергей совсем не походит. А значит, в том, что общение с Рыбкой обернётся для Сергея неприятностями, сомневаться не приходится.

«Может завопить?» — думаю как-то неуверенно, когда Рыбка тонко усмехается и всем корпусом разворачивается к Сергею. Круглый, обтянутый кожей, словно боксерская груша, Геннадий вовсе не производит впечатление грозного мачо. Но я-то знаю, одного движения Рыбкиной бровью достаточно, чтобы помещение бутика мгновенно превратилось в ристалище. А точнее в место Сергеева избиения. Геннадий никогда не путешествует по городу без охраны.

Рыбкина девица, задница которой послужила яблоком раздора, капризно кривится. Отчаянно виляя бедрами, она уже почти убедила Геночку оплатить розовенькие бриджи от Кензо, а тут…