Сомниум - Юлия Шульц

Я готов был лететь в неизвестность.

Глава 16. Пустыня

— Хакли, принеси салфетки.

Я вытерла слезы и, закусив губу, продолжила читать:

Ах, это все, как колокольный звон,

Мне мысль о близкой смерти навевает!

Бережно разгладив помятые вчера страницы, я закрыла книгу. Надо было перевести дух. Из-за печального финала перед глазами помутнело от слез.

— Эрон Уолкер, включить видео-трансляцию, — прошептала я в отчаянии и почувствовала, как дрогнул мой голос.

«пользователя нет в Системе»

Пароля на меня нет! Где же он может быть? Страшный ответ сам собою открылся мне — он снова в тюрьме!

Вдруг внезапная мысль, будто аэро в режиме «Молния», проскользнула как бы невзначай, но я уже не могла от нее избавиться. Не выпуская из рук книгу, я выбежала на парковку и быстро села в машину. Взглянуть на тюрьму одним глазком — вот что успокоило бы меня. Сказать «прощай», пусть с высоты, вот что выключило бы чертов Сомниум. Увидеть Эрона с высоты? Какие глупости. Плюнуть на него с высоты!..

— Эль-Пасо, — скомандовала я.

«Неосвоенная зона, доступ запрещен», — был ответ бортового компьютера.

Я увеличила карту. Серую зону нельзя было рассмотреть. Ближайший к ней сектор — R47.

— Сектор R47.

— Время в пути тридцать семь минут. В месте прибытия солнечно, температура тридцать шесть градусов Цельсия.

Аэро начало набирать высоту. Люк был открыт, и я почувствовала, как ветер мгновенно высушил мокрые от слез щеки. Я облизала сухие губы и, зажмурившись от солнца, применила функцию «Тонировка кабины».

«закрыть люк»

Ветра теперь не было. Температура воздуха внутри двадцать один градус. Набрав нужную высоту, аэро вылетело на полосу движения и взяло курс туда, где раскинулась бескрайняя стена-валидатор, за которой находился теперь Эрон.

Я взглянула на аэромобиль, пронесшийся мимо меня по встречной полосе, ярко-оранжевый в голубую крапинку. Как можно выбрать такой жуткий цвет? Пролетая над берегом высохшего озера, я вспомнила изумрудное море на Спеспереннис. Бесчисленные домики в форме киви, бананов и манго совершенно не украшали унылый вид.

Дом Культуры сегодня был большим белым цветком. Мое аэро пронеслось мимо него, и я почувствовала запах свежести. Внутри, наверное, от запахов кружится голова, подбираются ароматы, составляются духи. Этот подлец нюхал настоящие цветы, ну конечно, он тогда говорил про тюрьму. Жаль, что самый красивый из тех живых цветов, что я видела, был ядовитым.

Сектор Зеро виднелся вдали. Расчетливые генетики свели нас, а потом снова посадили Эрона в тюрьму. При одной мысли о Макмиллане меня передернуло. Моя программа из стопроцентной сказки превратилась в безрадостную апатию, действия стали иррациональными. Ну вот почему вместо Хакли я взяла с собой книгу? Какая глупость.

Сейчас я пролетала над заводом по обработке Массалис. Электронные помехи мутным потоком валили из верхушки пирамиды. Рядом с ней под куполом водоворотом кружились интеллектуальные отходы. Если бы не Массалис, я бы вдребезги разбила всю посуду у генетика, я бы сделала с Молли то же самое, что со своей книгой, я бы своим пальцем проткнула капсулу безопасности, которую включил однажды Эрон.

«открыть эйрскрин»

Я дотрагиваюсь до всего, что вижу на земле.

«удалить», «удалить», «удалить», «удалить»

Теперь на экране ничего нет.

«выбрать цвет»

Я окрашиваю все светло-голубым. Мне холодно.

«черный»

Так лучше. Нет. Мне страшно.

«желтый»

Слишком ярко.

«сепия»

Цвет ровного загара Эрона. Я знаю, что внизу стальной космодром и пестрые, изменчивые мотиваторы, но, таращась в одноцветный экран, ничего этого не вижу. Спутанные мысли не поспевают за скоростью аэро.

До прибытия остается три минуты. Теперь полет проходит в спокойных коричневых тонах.

«снять фильтры»

Я всматриваюсь вдаль и вижу электронную бесноватость бескрайней стены-валидатора. Поворот и снижение. Проклятое солнце ударяет в глаза. Оно пляшет на бесчисленных окнах, пряча в своем свечении космодром.

Вдруг ветер набросился на меня, раскидывая волосы и закладывая уши. Вспышка света, и… В этот же момент, пароля на меня нет, я в воздухе!? Мое аэро пропало, и парашют раскрылся. Все… ис-чез-ло!.. Бред какой-то, я не могла поверить в происходящее. Солнечный свет слепил глаза. Еще секунду назад я была в кабине аэромобиля, а теперь парила над землей, медленно снижаясь и прижимая к груди древнюю книгу.

Сквозь бегущие перья облаков я попыталась оглядеть образовавшуюся пустоту. Пустошь уходила вдаль, насколько хватало глаз. С лица земли пропало все: секторы, здания и аэро… Только космодром на юго-востоке дырявил небо своим шпилем. A далеко-далеко за ним что-то зеленело.

Я видела сотни беззащитных белых пятен на ярко-голубом — люди на парашютах медленно парили на разной высоте. Ветер разносил нас в разные стороны, как семена одуванчиков. До меня доносились крики с земли и с неба. Я вцепилась в книгу крепче, как будто это она, а не парашют спасала мне жизнь. Крик рвался из груди, желая стать одним из голосов всеобщего воя, но я не проронила ни звука.

Я не могла поверить в то, что происходит. Система совершенна — парашют всего лишь страховка на случай, если произойдет секундный сбой, а пользователь будет на аэро или в своей квартире в небоскребе. Я носила парашют, так как этому всегда нас учили, но никогда не думала всерьез, что буду вот так беспомощно парить в воздухе вместе с другими. Возможно, то, что происходит сейчас, и есть короткий сбой, и скоро все восстановится. Наверняка генетики уже работают над этим.

Я провела по воздуху пальцами, но эйрскрин не визуализировался. В черный список его! Взгляд упал на запястье правой руки — Персонализатор тоже исчез. Это невозможно. В ту же секунду я услышала, как мой крик заполнил воздух и слился с другими голосами, зазвенев в ушах.

Без Персонализатора я никто, у меня ничего нет, и я лечу в никуда. Мой парашют, повинуясь ветру, уносил меня дальше и дальше от того места, где он раскрылся. Я опускалась ниже и уже могла видеть фигуры пользователей на земле. Всеобщая паника выражалась в криках и рефлекторных попытках открыть эйрскрин. Страх застрял комом в горле при мысли, что возвращаться мне не к чему. Я поняла, что хочу пробыть в воздухе как можно дольше и еще крепче сжала книгу, ведь это единственное, что у меня осталось.

Чем ближе к земле, тем сильнее я ощущала скорость. Вдруг ноги ударились о твердую поверхность, и я, спружинив, упала в клубы пыли. Сверху, будто покрывалом, меня накрыл мой парашют. Затем я осторожно выпуталась из строп и белой ткани.

Было поразительно солнечно, и от этого еще противней сознавать свое положение. Я посмотрела на небо — пользователи, словно пушинки одуванчиков, продолжали опускаться на землю. Бескрайняя пустыня, вот на что теперь походил наш мир. По нему были жестоко разбросаны пользователи, оставшиеся без всего.

Мы были отключены от Системы. Я не могла ничем воспользоваться, отправить сигнал о помощи, поделиться своим возмущением. Унизительная беспомощность.

Я не знала, что делать, и пошла в сторону, противоположную той, откуда лился солнечный свет, — так не слепило глаза и не приходилось жмуриться. Парашют длинным шлейфом волочился за мной. Я решила, что лучше всего постоянно куда-то двигаться, просто идти, не останавливаясь. Впереди я увидела две женские фигуры:

— Прекрасная идея для нового фильтра, — говорила одна, едва сдерживая слезы.

— Мне не нравится, — бормотала вторая.

Я прошла мимо. Моя левая рука тщетно пыталась нащупать Персонализатор, то и дело прикасаясь к правому запястью.

Впереди я увидела лежащих мужчин. Подойдя поближе, мне стало видно, что двое были без сознания, а третий лежал с зажмуренными глазами, закутавшись в парашютную ткань. Его тело содрогалось под белым покрывалом.

— Заблокировать, заблокировать, — услышала я истошный вопль ребенка. Мальчик был страшно напуган. Рядом с ним на земле сидел еще один, совсем маленький. Он играл с камнями, бормоча что-то себе под нос. Мальчик был спокоен и как будто рад, что нашел их.

Я остановилась, наблюдая за ним. Маленькие пухлые ручки били камнями друг об друга, теребили их, проводили ими по песку, оставляли следы. Так, методом проб и ошибок, над землей выросла низенькая и неустойчивая башенка. Я подняла камень, а потом, не глядя, швырнула его настолько далеко, насколько хватило сил. Через пару секунд послышался крик. Оказалось, что я попала в человека на парашюте.